Голос вождя

Мало того — мы их гнали в нужном нам направлении и в конце концов загнали! Хотя сами немцы думали, что выбрали идеальное место для того, чтобы спрятаться — в том подвале, возле заброшенного овощехранилища, было целых четыре выхода! Диверсанты до последнего момента были уверены, что им есть куда отступить!

— А на самом деле? — азартно спросил Сталин.

— Это была заранее подготовленная ловушка! Мы отлично просчитали их действия и поняли, как их повязать! Ночью наши саперы аккуратно взорвали три выхода из четырех, а на оставшемся единственном выходе установили большую засаду.

— Но ведь темнота, как вы собирались стрелять? — Иосиф Виссарионович даже ладонью по столу хлопнул от волнения.

— Мы установили два мощных зенитных прожектора! — с довольной улыбкой ответил Серега. — И когда диверсанты вышли на открытое место, их ослепили, а потом сняли наши снайперы! А на оставшихся в укрытии я напал сам со своими самыми лучшими бойцами. Но товарищ Дубинин сам справился — завязал драку с командиром немцев, что помогло нам взять его живым и невредимым!

— Ай, молодец! — воскликнул Сталин. — И вы тоже молодцы! Надо же до чего додумались! Прожекторы…

— Командиром диверсантов оказался бывший офицер белой армии Птицын. У немцев он числился под именем гауптмана Фогеля.

— Хм… Птицын… Фогель… Смешно! — без улыбки сказал Сталин и повернулся к Берии: — Лаврентий, его допросили?

— Конечно, Коба! — кивнул нарком. — Фогель-Птицын запираться не стал и рассказал много чего интересного. По его словам, подробной схемой минских подвалов их снабдил местный житель, ранее занимавший видный пост в республиканском правительстве.

— Да, Коба. Мы проверили — этот тип сейчас эвакуирован в Ташкент. Рубить сплеча не стали — пока установили за ним наблюдение. Также Фогель сообщил пароли, явки, имена агентов в Минске, Барановичах и Могилеве… Я тебе копию протокола принес.

— Потом прочитаю! — сказал Иосиф Виссарионович и развернулся к Наметову. — Мне докладывали, что Дубинин был ранен, это верно?

— Да, товарищ Сталин! Но ему сразу оказали помощь!

— Хорошо! А теперь расскажите нам о бомбежке поезда.

— Это был очень неприятный момент, товарищ Сталин, — признался он. — Я и раньше терял товарища комиссара… Месяц назад, когда мы уже почти вышли к своим, снаряд упал буквально у его ног! Товарища Дубинина не стало, а потом… Он вдруг оказался жив и здоров… Правда, ненадолго…

— Каким образом уцелели вы и ваш отряд? — вкрадчиво спросил Иосиф Виссарионович. — Ни одного убитого и даже раненого, а ведь в вагон, в котором вы ехали, угодило две бомбы — одна попала в купе Дубинина и Сморкаловой, другая — в тамбур. Те, кого вы сопровождали, исчезли, а вы остались живы.

— Не з-знаю, товарищ Сталин, — ответил он с запинкой.