Голос вождя

 — Я находился в соседнем купе, я и еще трое. Другие стояли в коридоре, а там стенки тоненькие везде… Когда рванула бомба, я ощутил сильный толчок — и вылетел прочь, упав в кусты метрах в пятнадцати от насыпи. И другие точно так же — всех вынесло взрывной волной! У меня и у ребят синячищи да ссадины, но это даже не раны, а так, мелочи жизни. Повезло!

— Повезло… — повторил Иосиф Виссарионович, думая о своем. — Что-то еще хотите добавить, товарищ Наметов?

— Да, товарищ Сталин… Я уже докладывал об этом товарищу наркому… — Серега вопросительно посмотрел на Берию, и тот спокойно кивнул. — Когда перед бомбежкой мы с Виталием Дмитричем сидели у меня в купе, то он во время разговора рассказал о завербованном им офицере немецкого генерального штаба.

— Это тот, которого вы месяц назад отпустили? — прищурившись, вспомнил Иосиф Виссарионович.

— Да, он, товарищ Сталин! Я уже тогда сказал командованию, что это скорее всего была вербовка, но комиссар Дубинин не успел дать к нему контактный выход. Даже не сказал его фамилию. В этот раз он исправил ситуацию — рассказал, кто это и как с ним связаться.

— И кто это был? — Сталин повернулся к нар-кому.

— Рейнхард Гелен. Он действительно офицер генштаба. К тому же разведчик. С ним можно прокрутить очень интересную комбинацию! — ответил Берия.

— Весьма занятно! Потом подробно расскажешь! — сказал Иосиф Виссарионович и кивнул Сереге: — Продолжайте, товарищ Наметов. Что-то еще?

— Да, в общем… все! — пожал плечами Серега. — Разве что… он просил Фогеля отпустить. Мол, как он сказал, он ему какой-то пурги в уши нагнал… или надул… тут я не совсем точно могу помнить — довольно странное и непривычное словосочетание он употребил… впрочем, не в первый раз… Но по контексту я понял, что имеется в виду дезинформация, которой снабдил фигуранта Дубинин.

— Что думаешь, Лаврентий? — уточнил у наркома Иосиф Виссарионович.

— Мы работаем над этим, Коба! — ответил Берия. — Дубинин прав — тут тоже можно интересную комбинацию прокрутить!

— Хорошо… — кивнул Сталин. — А вот еще вопрос, товарищ Наметов: вы довольно долго общались с комиссаром Дубининым, даже заметили, что он часто употребляет непонятные вам словосочетания…

— Скорее, товарищ Сталин, непривычные! — поправил вождя Серега. — Эти его фразочки, в общем, почти всегда понятны, но мы такие слова в эдакие комбинации не складываем.

— Товарищ Дубинин был с вами откровенен? — прищурился Иосиф Виссарионович.

— Мне так не показалось, товарищ Сталин. Я, честно говоря, не понимаю, кто он и откуда! — ответил Серега и после небольшой паузы добавил: — И почему ни снаряды, ни бомбы его не берут…

Иосиф Виссарионович и Лаврентий Павлович переглянулись.