Город пропащих

Она на этот раз не сопротивлялась, но была как-то бесшабашно оживлена, словно решилась на поступок, которого от себя не ожидала. Всю дорогу до загса она подшучивала над собой и Федором, но он не вникал в ее слова, звучавшие временами ядовито. Она почему-то заговорила о браке и сексе как о расхожей дешевой и потому катастрофической скуке. Сказала, что всегда мечтала о путешествиях, а не о пеленках и ночных горшках. Но Федор, счастливый, делал вид, что она маленькая глупая девочка, которой очень хочется поломаться перед тем, как получить долгожданный подарок.

- Будет все, как ты захочешь... - смеялся он, слушая ее колкости.

Он видел себя глазами постороннего: строен и привлекателен, смел и надежен, а эта маленькая ведьмочка рядом пусть немного покапризничает, она все равно принадлежит ему. Чуть-чуть стервозности в женщине ему даже нравилось. Иначе было бы слишком просто, а потом - он не верил в ангелов во плоти.

Выйдя из загса, казенного вида небольшого кирпичного домика, утопавшего в зарослях боярышника, он купил Светлане у первой же попавшейся бабки букетик нежно-розовых подмосковных роз. Ему хотелось растопить необычную серьезность в ее глазах, но девушка прячет лицо в нежных лепестках, и странное редкое выражение он замечает на этом лице: усталости и отвращения к жизни. Но, скорее всего, он ошибается. Потому что в следующий миг ее пухлые влажные губы слегка касаются его щеки, он чувствует дрожание ее язычка и, сдерживая вспыхнувшее желание, увлекает ее в ближайшее кафе.

Воспоминание об этом вечере сохранится у него в памяти в виде клочков и обрывков: пляшущий серебристый свет, вой саксофонов и неотвязный пряный запах каких-то экзотических кушаний, смешанный со сладким запашком марихуаны. Они сидят со Светланой на белой кожаной кушетке. Джаз хлещет им в лицо. Федор чувствует, что атмосфера в небольшом зале сочетает вместе отчаяние и непривычную для таких заведений вялость. Но ему плевать на этих худосочных юнцов, посасывающих из кулька травку, на их развязных, ярко раскрашенных подруг.

Он хочет отпраздновать свой день, день обещаний и больших надежд. Они идут танцевать, потому что заиграли какую-то ритмичную попсу. Светлана прижимается к нему, словно ища защиты от этого враждебного мира, грозящего раздавить их своей прозой и жестокостью. Но Федор держит ее крепко и уверенно. Пока он с ней, ей ничего не грозит. А он будет с ней всю жизнь.

- На всю жизнь? - спрашивает он, пристально глядя в ее кажущиеся ему совсем детскими глаза.

- Я боюсь загадывать, я суеверна, - ответила она, тряхнув пушистыми волосами.

Снова гаснет свет, и он не видит больше выражения ее лица. А когда серебряное сияние ламп вновь вспыхивает, веки Светланы прикрыты, лишь мечтательная улыбка скользит на ее губах.