Город пропащих

Генрих Карлович сцепляет пальцы крупных рук и задумывается. А потом говорит спокойно сидящему Федору:

- Мне кажется, что вы очень рискуете, согласившись помогать нам... За вами не следят? Ну, куда вы едете и так далее?..

- За мной следят, - невозмутимо соглашается Федор. - Ваши люди следят за мной. Только напрасный это труд. Вы Мирону скажите, пусть не суетится.

Шиманко на мгновение немеет, а потом тихо говорит:

- Я не знал... Выясню...

Федор поднимается и, попрощавшись, выходит, пообещав заезжать.

Ярости оставшегося в одиночестве Генриха Карловича нет предела. Кажется, обыкновенный уголовник-рецидивист переигрывает его вместе со всей его командой. Идиот Мирон совершенно не способен наладить никакое дело, набрать профессиональных людей, а этот Зяма Павлычко со своими амбалами годится только "чистить" палаточников и всякую мелкую шушеру.

Шиманко даже не хочет приглашать Витебского, чтобы дать ему нагоняй. Все бесполезно, если у человека нет умения и мозгов. Историю с фальшивыми авизовками Мирон смог провернуть, но он не годится для оперативной работы, а Зяма - птица не того полета, чтобы наладить службу безопасности. Шиманко опять вспоминает Левочкина, его наказ о том, чтобы Генрих Карлович "почистил" свою компанию. Он займется этим. Сейчас для него главное завтрашняя первая встреча с Артуром Нерсесовичем.

Он набирает номер одного из помощников вице-премьера, бывшего тележурналиста, и просит того не забыть свое обещание познакомить его с Аджиевым. Тот даже удивляется напоминанию старого знакомого и успокаивает его, что все будет в порядке.

"Не дергайся, - приказывает себе Шиманко. - Еще не вечер".

В этот вечер в "Утесе" Федор необычно оживлен. Ребята же, собравшиеся на встречу с ним, как-то даже удивлены его состоянием. Мишка, Семен, Саша с Коляном серьезны и даже мрачноваты. Но Федор старается не обращать внимания на их недоуменные лица. Они не понимают: он для себя поставил точку. Теперь важно расписать все свои действия в определенной последовательности - и, прощай Москва.

- Вы придете на мою свадьбу? - неожиданно спрашивает он, вызвав бурю самых противоречивых чувств: от удивления до восторга.

- Ну, нашел время... - бурчит Звонарь, пожимая плечами. - На сковороде сидишь...

- Когда? Когда? - кричат остальные.

- Третьего сентября, - с важностью говорит Федор. - Смотрите же! Я вас приглашаю.

- Да подожди, Федор, - пытается охладить его пыл Звонарь, - вот не думал, блин, что ты такой шебутной...

- А русский человек как? - смеется Стреляный. - Если вскочил, его не удержишь. Братва, у меня такая девушка!

- Когда ж ты успел? - усмехается Семен.

- Старая любовь... - загадочно замечает Федор.