Город пропащих

Они сидят в его личных апартаментах в офисе возглавляемого им банка. Помещение отделано черным деревом, и мебель такая же. Лишь немногочисленные функциональные светильники в стиле модерн слегка оживляют эту мрачную огромную комнату. Окно задернуто жалюзи, а с улицы не раздается ни звука, хотя за стенами дома оживленная магистраль. "В такой обстановке чувствуешь себя вне пространства и времени. Да еще с таким капиталом", думает, вздыхая, Шиманко.

- Полагаешь, нам удалось оседлать этого жеребчика? - вновь говорит Левочкин.

Только что они отобедали с Аджиевым в одном из ресторанов Центра международной торговли. Почти четыре часа иезуитских разговоров, скольжения по тонкому льду, намеков, обещаний. Каков же итог? Нюхом прожженного авантюриста Шиманко чувствует, что их номер не прошел, но, кажется, Левочкин другого мнения.

- Я думаю, - осторожно начинает Генрих Карлович, - что на него придется потратить еще немало сил.

- Лишь бы не денег, - смеется Левочкин. - Конечно, он осторожен. Восточная психология. Ты рассказывал об этой его забаве - казни "свиньей". Я навел справки. Это действительно нечто запредельное...

Шиманко внутренне сжимается, прокручивая в памяти подробности их беседы за обедом. Его насторожил один момент: собеседник как будто бы наперед угадывал их предложения, потому что на каждое у него имелся вполне конкретный и разработанный ответ. Ответ - отказ, в общем-то. Или он заранее разгадал их игру, и тогда он - финансовый гений, великий игрок бизнеса. Или - помогли ее разгадать...

- Тебе не кажется, - задумчиво спрашивает Шиманко, - что он знает о наших планах больше, чем ему следовало бы знать?

- Вот! - восклицает Левочкин, глаза его вспыхивают. - Этого я ждал! Значит, у нас возникло одинаковое ощущение. Значит, это не случайность!

- Что же тогда? - недоумевает Генрих Карлович.

- Ты и разберись, - в приказном тоне говорит ему Левочкин. - В конце концов, это сотрудничество больше на руку тебе, чем мне. Ты же слышал, я не приручаю соперников, а... - Он умолкает.

- Да, да, - бормочет Генрих Карлович, - если акция прекрасна, то жертвы - ничто. Это я слышал. Тебе бы возглавлять какие-нибудь террористические бригады, вроде "черных пантер".

- А что?! - оживляется Левочкин. - Я ведь тоже борюсь, меня ведет идея умножения капитала. Неплохая идейка, а?

- Ладно, не заводись. Я - старый принципиальный хрыч, боролся за эту идею при пяти вождях, но тихо, Григорий, тихо, понимаешь? Деньги делаются в тишине. Так же, как в тишине и в тайне собираются досье на противника. И здесь, похоже, Аджиев нас переиграл.

Его выкинули, как использованный кондом!

Сколько сил отдано этому тирану! С 91-го года он, Армен Калаян, пахал на него денно и нощно, помогая приумножать его влияние и бабки. Без отпусков и выходных.