Город пропащих

Сегодня его спасти могло только пиво, но пива на даче не оказалось и послать за ним было некого. Сесть в таком состоянии за руль он опасался. Слова жены окончательно вывели его из себя. Минут тридцать он кричал, что не с ее куриными мозгами устраивать его на работу и так далее в том же духе, закончив тем, что он не собирается ишачить на молекулярном уровне.

Роза Гургеновна безропотно выслушала все определения в свой адрес, а потом еще более робко возразила, что Генрих Карлович Шиманко не похож на молекулу. Сам депутат Лесмонский буквально пресмыкается перед ним, а член президентского Совета Наддухов просил оформить его среди учредителей нового фонда, который затеял Шиманко.

Калаян почувствовал, что почва уходит у него из-под ног. Прямо на глазах у жены он залез в бар и выпил стопку водки. Вся эта история показалась бы ему вполне комедийной, если бы он не видел ее тайных пружин и побудительных мотивов, которые двигали ее главным участником. Лесмонский, Шиманко, Роза Гургеновна, жена его, Армена Калаяна, служащего у Артура Аджиева. Шиманко, Аджиев, выгнавший его как раз из-за Генриха Карловича, коего он оценил мелочевкой. И неверно оценил.

- Что же предлагает мне господин Шиманко? - спросил Армен, весь кипя от ярости.

- Да ты бы поговорил с ним сам. У меня ведь куриные мозги, надулась жена.

Не обратив внимания на ее слова, Армен в задумчивости вышел из-за стола и снова заперся у себя. Теперь он по-настоящему наведет справки об этом типе. Продавать Аджиева можно было только тому, кто способен обеспечить защиту осведомителю. Так и никак иначе. Слишком хорошо знал он методы и характер бывшего хозяина.

Когда секретарь докладывает утром, кто ему звонил, и Генрих Карлович среди других фамилий слышит фамилию Калаяна, надежды, опасения, радость - все эти чувства мгновенно покидают его и на их месте образуется огромная пустота.

Теперь, даже если он в чем-то и сомневался, затеяв двусмысленный флирт с его женой, Калаян своим звонком подталкивает его к неизбежному выбору.

В конце концов, Аджиев уволил его, а Роза Гургеновна провела свою партию. Калаян свободен и волен поступать так, как ему хочется. По обстоятельствам. Он, Шиманко, предлагает ему работу. В этом нет ничего предосудительного.

Шиманко именно так убеждает себя, потому что в глубине души боится Аджиева. Но признаться в этом себе никак не желает. Он совершенно не уверен, что Левочкину удастся сломить отрицательное отношение Китайца к сотрудничеству с ними. Да он бы и сам на его месте не торопился сдавать позиции новоявленным партнерам. Дела Аджиева идут блестяще, его можно было бы взять шантажом, но у них нет на него никаких компрометирующих материалов.