Кровавая луна (ЛП)

Редко кто в следственном изоляторе осмеливался спросить дежурного полицейского Грота о причине его хронически плохого расположения духа и настроения. Те, кто осмелился, уже отправились куда подальше. Однако его геморрой остался с ним. Он был с ним, в изоляторе, столько же, сколько и Грот — двадцать три года. Его прервали посреди многообещающей партии в пасьянс на компьютере, и теперь Грот морщился от боли, сидя на стуле и глядя на удостоверение личности, которое мужчина положил на стойку перед ним. Мужчина представился адвокатом заключённого, арестованного ранее в тот день на Йернбанеторгете.

Грота не особо интересовали адвокаты и в дорогих костюмах, а тем более такие, как этот, одетые в бомбер и плоскую кепку, как какой-нибудь докер.

— Хочешь, чтобы в камере присутствовал полицейский, Бекстрём? — спросил Грот.

— Нет, спасибо, — ответил адвокат. — И чтобы никто не подслушивал под дверью.

— Он убил троих…

— Он подозревается в этих убийствах.

Грот пожал плечами и нажал кнопку, открывающую полноростовой проходной турникет.

— Охранник внутри обыщет тебя и откроет дверь камеры.

— Спасибо, — сказал адвокат, забирая удостоверение личности и проходя через турникет.

— Идиот, — сказал Грот, не удосужившись оторваться от экрана компьютера, чтобы убедиться, что адвокат не услышит.

Четыре минуты спустя стало ясно, что, в конце концов, партия пасьянса в этот раз не сойдётся.

Грот выругался, тут же услышал, как кто-то рядом откашлялся, и увидел человека в маске, стоящего за турникетом. Грот был на мгновение озадачен, а потом узнал плоскую кепку и бомбер.

— Это был короткий разговор, — сказал Грот.

— У него что-то болит, он просто рыдает и вопит, — ответил адвокат.

— Необходимо вызвать врача для него, а после этого я вернусь.

— О, доктор только что был там, но не смог выяснить, что с ним не так. Парень получил обезболивающее, поэтому я уверен, что он скоро перестанет выть."

"— Он кричит так, будто вот-вот умрёт, — сказал адвокат, направляясь к выходу. Грот смотрел ему вслед. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Он нажал кнопку вызова.

— Свейн, как дела у номера 14? Всё ещё кричит?

— Кричал, когда я открыл дверь, чтобы впустить адвоката, но когда я подошёл, чтобы выпустить адвоката обратно, перестал.

— Ты заглянул внутрь?

— Нет. А что, надо?

Грот колебался. Его обычная линия поведения — и она была основана на опыте — заключалась в том, чтобы позволить заключённым кричать, плакать и орать, не обращая на это слишком большого внимания. У них изъяли всё, чем они могли бы навредить себе, и если будешь прибегать каждый раз, когда они начинают ныть, они вскоре поймут, как обеспечить себе внимание, точно так же, как плачущие младенцы.