Город засыпает, просыпается мафия

 — Так это может быть подражатель?

— Если он знает, как убивал наш Потрошитель, то может. Конечно, нельзя полностью исключать и совпадения, но…

— В совпадения мы не имеем права верить, — снова перебил Дементьев.

Ястребов согласно кивнул. Поискав глазами какую-нибудь баночку, которая могла бы сойти за пепельницу, и ничего не найдя, он махнул рукой, бросил окурок прямо на пол и раздавил ногой, чтобы он не тлел.

— Я поехал делать вскрытие. Если найду что-то, сразу позвоню, — серьезно пообещал он. — Черт, нам сейчас только подражателя долбанного Потрошителя не хватает для полного счастья…

Последние слова он проворчал уже себе под нос, спускаясь обратно к лифтам. Дементьев проводил его взглядом, а потом облокотился о перила и тоже достал из кармана сигареты, но курить почему-то не стал, только вертел пачку в руках, словно она помогала ему сосредоточиться. Дождь так и не пошел, но сильный ветер все равно швырял в лицо какую-то мелкую морось, возможно, с залива.

— Что вы об этом всем думаете? — осторожно спросил Серегин.

— Думаю, надо поднять дело о Василеостровском Потрошителе и еще раз его как следует изучить. Он определенно как-то связан с тем, что происходит, хотя я не понимаю, как именно.

— Может, он все это затеял?

Дементьев отрицательно покачал головой, продолжая крутить пачку сигарет в руках и сосредоточенно рассматривать то надпись на одной стороне, то мерзкую картинку на другой.

— Он в тюрьме. У нас нет оснований считать, что произошла ошибка. Его взяли с ножом в руках, после задержания убийства прекратились. Да и даже если на секунду предположить, что он на свободе, а посадили невиновного, это все равно не может быть он. Маньяки крайне редко меняют почерк. Особенно такие. Потрошитель — не гурман среди маньяков. Его убийства всегда были похожи на быстрый перекус под гнетом невыносимого голода.

— Я вот сейчас ничего не понял, — с опаской заметил Серегин, странно глядя на Дементьева.

Тот поднял взгляд на него и усмехнулся.

— Маньяки бывают разными, — назидательно сообщил он. — Одни убивают, наслаждаясь процессом. Они тщательно выбирают жертву, создают ритуал вокруг убийства, часто затевают игру с полицией, оставляют послания. Вот они — гурманы среди убийц. Обычную потребность они превращают в действие со смыслом, со своими правилами. Василеостровский Потрошитель был не таким. Он убивал в разные дни в разных местах и случайных женщин. Даже оружие использовал разное. Словно в какой-то момент его потребность убивать становилась невыносима. Он не наслаждался процессом, никогда не издевался над жертвой, не запугивал ее предварительно, играя как кошка с мышкой. Он все делал быстро и четко, причиняя минимум страданий. Он не стал бы затевать такой спектакль.