Гражданин начальник

– Верочка? Привет! Тебя приветствует гражданин Голдобов! Весь из себя загорелый и красивый до невозможности!

– Здравствуйте, Илья Матвеевич! Вы уже вернулись?

– Верочка, я нигде не могу находиться слишком долго, если не слышу вашего голоса!

– Позванивали бы чаще!

– Старался, Верочка! Стремился и преодолевал! Да, кстати, ты здорово меня выручила! Благодаря тебе я был в курсе... Я задолжал тебе бешеное количество всевозможных гостинцев, и сейчас увешан этими гостинцами, как новогодняя елка!

– Ну что ж, – улыбнулась Верочка чуть снисходительно, поскольку голдобовские гостинцы давно перестали быть для нее чем-то слишком уж неожиданным.

 – Жду вас с нетерпением, Илья Матвеевич.

– Тебе не придется ждать слишком долго! Может быть, тебе совершенно не придется меня ждать! Скажи, будь добра... Иван Иванович у себя?

– Но у вас есть прямой телефон!

– Не могу же я звонить, не посоветовавшись с тобой, Верочка! Ты прекрасно это знаешь!

– Звоните, Илья Матвеевич. Он сегодня благодушен, как сытый лев. Но вы не должны забывать, что это все-таки лев.

– Спасибо, Верочка, спасибо, моя ненаглядная! – Голдобов осторожно положил трубку, перевел дух.

 – Спасибо, дорогуша. Родина тебя не забудет. А теперь соберись, Илья. Возьми себя в руки. Все равно от этого звонка тебе не уйти. И сделать его нужно сегодня, сейчас, сию минуту.

И Голдобов, не колеблясь, набрал еще один номер.

– Да! – прозвучал голос глуховатый, слегка раздраженный, но Голдобова это не смутило, он знал, что первый человек города любил напускать на себя раздраженность, это говорило лишь о его хорошем настроении. Да, Первый, бестрепетно порвав свой партбилет при массовом стечении народа на митинге, благодаря чему стал Председателем и возглавил демократические силы города, оставался верным своим прежним привычкам.

Любил Иван Иванович Сысцов дать понять, что неуместными звонками его отвлекают от дел важных и насущных.

– Иван Иванович, дорогой! Голдобов тебя приветствует!

– А... Вернулся, значит.

– Да! Прилетел! – В голосе Голдобова было столько неподдельной радости, искреннего ликования, что Сысцов смягчился.

– Ну и позвонил бы сразу, – добродушно проворчал он.

– А вдруг вопрос какой задашь? Я же знаю тебя – сразу к делу! А я, к примеру, не готов.

.. Сробел, Иван Иванович, прости великодушно! Хочу вот проситься у Верочки к тебе на прием... Как посоветуешь?

– Приезжай, – бросил Сысцов и положил трубку.

Некоторое время Голдобов сидел неподвижно, грузно обмякнув и не в силах сделать ни единого движения. Сколько ни прокручивал он этот короткий разговор, ничто не настораживало его, ничто не говорило о зарождающейся опасности. Все шло не так уж плохо, не так уж плохо.