Гражданин начальник

– Андрей сделал все, что от него требовалось, – доставил Пафнутьева к прокуратуре. Но вместо того, чтобы тут же развернуться и уехать, он вошел вместе с Пафнутьевым внутрь. В прокуратуру. Как я понял, следователь затащил его в свой кабинет.

– Твой Подгайцев – круглый идиот.

– Я знаю, – кивнул Заварзин. – Ни при каких условиях нельзя было отправлять Андрея со следователем. Он это сделал.

– Кого ты набрал, Саша? Кому доверился?

– Как бы там ни было, следователь и Андрей побеседовали с глазу на глаз.

– Ты тоже случайно оказался в прокуратуре?

– Почти. Мне позвонил Подгайцев и сказал, что Андрей повез Пафнутьева в город.

Не на чем было выехать из кооператива, вот Андрей и повез его на своем мотоцикле, – повторил Заварзин, стараясь втолковать Голдобову, что все произошло естественно и случайно. – Подгайцев попросил меня подойти к прокуратуре и посмотреть, как все будет происходить. Я был на месте раньше их и смог найти неприметное местечко.

– Что же ты видел? – На этот раз в голосе Голдобова прозвучало бесконечное терпение.

– Ровно через три минуты после того, как они вошли, из здания выскочил тощий тип с фотоаппаратом и принялся елозить в пыли вокруг мотоцикла Андрея.

Больше всего его интересовало заднее колесо, протектор заднего колеса. Шина, которая и оставляет следы на дороге. Вам понятно, что это значит?

– Немного. Что дальше?

– Минут через десять, когда этот тип уже скрылся в здании, вышел Андрей. И как ни в чем не бывало подошел к мотоциклу, надел шлем, завел мотор и выехал со двора.

– Зачем следователь приглашал Андрея в прокуратуру?

– Он объяснил это тем, что хотел вручить тому повестку для меня.

– А почему нельзя доставить повестку обычным способом?

– Якобы долго.

Почтой неделю идет. А тут оказия – парень из моего же кооператива.

– При чем здесь ты? Почему он вздумал встретиться с тобой?

– А я имею! – с неожиданной злостью сказал Голдобов и грохнул крупным кулаком по столу. – На «Жигулях» надо ездить, а не на «Мерседесах», дерьмо собачье! Пешком надо ходить, на велосипеде жир сгонять, а не на теннисных кортах! Жизни красивой захотелось?! Он тебе устроит красивую жизнь!

Заварзин кротко выслушал начальственный гнев, сковырнул со стола прилипшую крошку, подышал на него, протер подвернувшейся бумажкой, глянул сбоку – не осталось ли на столе следов, даже рукавом протер.

И только после этого, склонив голову к плечу, взглянул на Голдобова. Не было в его глазах ни страха, ни почтения. Это был слегка удивленный взгляд, в котором светилось даже нечто поощряющее. Давай, дескать, говори, что ты там еще припас для меня.

– Что касается дерьма собачьего, – тихо начал Заварзин, – то тут нужно разобраться... Мне так кажется, Илья Матвеевич.

– Заткнись. Потом будешь обижаться.