Гражданин начальник

Павел Николаевич, с вашего позволения. Занимаюсь расследованием убийства Николая Константиновича Пахомова. Надеюсь, это имя вам известно?

– Чем могу быть полезен?

– Видите ли, Илья Матвеевич, нами проделана большая работа, пришлось поговорить со многими людьми... Надо бы и с вами увидеться.

– Телефона недостаточно?

– Дело в том, что нужно составить протокол, подписать его, оформить соответствующим образом...

– Вы собираетесь меня допрашивать?

– Придется, Илья Матвеевич.

– В качестве кого? Надеюсь, не обвиняемого?

– Что вы! Моя мечта довольно скромная – в качестве свидетеля.

– Но меня не было во время убийства в городе.

– Да, я знаю, вы были в Сочи, отдыхали, как говорится, под солнцем юга. Завидую! А если и присутствовали здесь, то только мысленно. Но, видите ли, убит давний ваш друг... Мне говорили, что у вас с ним были добрые отношения, вы хорошо знакомы с его женой... Она, кстати, была у нас сегодня и дала весьма интересные показания. С документами приходила, с письмами покойного мужа.

– С какими письмами? – спросил Голдобов и тут же пожалел об этом.

Но уж больно многословно говорил Пафнутьев, как-то угодливо говорил, все время нестерпимо хотелось его перебить, а когда упомянул о письмах, Голдобов не сдержался.

– Да и не письма, в общем-то, так, черновики, наброски... То, что после мужа осталось... Так вот, надо бы нам с вами поговорить. Сегодня я подписал повестку одному вашему приятелю... Заварзин его фамилия. Жду его завтра с утра.

– А он какое отношение имеет к убийству?

– Видите ли, Илья Матвеевич, есть убедительные данные, что он частенько подвозил жену Пахомова на своем лимузине, надо полагать, они хорошо знакомы, плотно, как говорится.

Вы, может быть, не поверите, но все ее соседи в один голос уверяют, что Заварзин – ее любовник, с вашего позволения.

– Любовник с моего позволения? – взревел Голдобов.

– Нет... С вашего позволения – это у меня проговорочка такая, от робости, Илья Матвеевич... А кроме того, Лариса Пахомова часто ездила с вами в командировки... Некоторые утверждают, что без производственной необходимости. Тут все так перепутано, что без вас, боюсь, и не разобраться.

Кстати, я сегодня был в кооперативе, которым руководит этот самый Заварзин. Странное, должен вам сказать, заведение, очень странное. Ну да ладно, разберемся. Так что вопрос, Илья Матвеевич... Когда сможем увидеться?

– Даже не знаю, что и сказать... Боюсь, что в ближайшее время не смогу. Очень много работы.

– Может быть, я подъеду? Назначайте, готов в любое время, даже в нерабочее.

– Не знаю, не знаю... Я вообще не уверен, что смогу сказать что-то полезное.