Гражданин начальник

 – Даша, не думайте, что я вас не понимаю. Но я обязан что-то делать, вы уж простите. Просто я обязан куда-то мчаться, ловить, хватать... Поднатужьтесь, пожалуйста, ответьте на два-три вопроса, и я уйду. Идет время, Даша, и злодей уходит все дальше. И поймать его все труднее... Задам вопрос, ладно?

Девушка кивнула, и только по этому ее жесту он убедился, что она его слышит.

– Сколько вас было в квартире?

– И никого больше, ни единой души?

– Кто-то входил, уходил, посещал вас... Почтальон, слесарь, милиционер... Обычно эти люди не вспоминаются...

– Вы что-то затевали на этот вечер?

– Ужин... – Она беспомощно махнула рукой. – Ужин... – Даша обвела глазами кухню, где все стояло в неприкосновенности – тушка кролика и две бутылки сухого вина.

– Заварзин никуда не торопился?

– Нет... У нас долго не получалось встретиться, он все время был занят, а сегодня сам позвонил... Давай, говорит, повидаемся... Давай, говорю... Он сказал, что у него все есть, брать ничего не надо... И действительно – вино, мясо, сыр, рыба...

– А почему вино не в холодильнике? – спросил Пафнутьев. – Белому вину положено быть в холодильнике. Тем более в такую жару.

– Оно и было в холодильнике... Я его вынула, уже на стол собиралась поставить... И слышу – в комнате грохот...

– Ну да... Такой, когда, знаете, падает человек... Я бросилась в комнату, а он катается... И это... умирает. – Она обхватила лицо руками.

– А выстрела? Выстрел не слышали?

– Да, – Пафнутьев был явно озадачен. – Может быть, тихий... Вроде щелчка... А?

– Не слышала... А вот грохот был... Я бросилась к нему, думала, что он упал и ударился, но, когда перевернулся лицом вниз, я увидела затылок... Там сплошная дыра...

Пафнутьев помолчал, давая возможность Даше справиться с рыданиями, прошел в комнату, еще раз все осмотрел, и взгляд его упал на опрокинутую табуретку. Он только сейчас увидел ее. Табуретка была явно лишней в этой ухоженной дорогой квартире. Мягкая мебель, полированные поверхности, золотистые шторы, видеотехника... И табуретка. Он подошел к ней, присел на корточки и, не прикасаясь, начал рассматривать. Нет, ничего особенного он на ней не увидел.

– Грохот, – проворчал он вслух, – надо же, она услышала грохот... Если я сейчас упаду, никакого грохота не будет... Упадет мешок с травой, и только... Грохот может произвести табуретка, если ее хорошо грохнуть об пол... Виталий, – обратился он к Худолею, – сделай, будь добр, снимочек от двери к окну, только, понимаешь, чтобы захватить всю комнату, я знаю, есть у тебя такой широкозахватный объектив.

– Будет чуть искривлено... Не страшно?

– Ничего... Главное, чтоб все на одном снимке. Усек?

Пафнутьев снова прошел на кухню. Дашу он застал в той же позе – она сидела, закрыв лицо ладонями.

– Опять я, – сказал он, присаживаясь. – Даша, милая...