Гражданин начальник

Человек, который прошел школу Голдобова, всегда найдет себе приличное место. Кстати! – неестественно оживился Халандовский, откидываясь на спинку стула. – У тебя есть машина?

– Личная? Нет. Государственная стоит у твоего гастронома.

– А вот это напрасно. Не надо свои машины ставить у моего заведения. Я уже говорил.

– Виноват, – Пафнутьев положил ладонь на руку Халандовскому. – Виноват.

– Жаль, что у тебя нет машины. А то я мог бы порекомендовать тебе очень приличное место по ремонту. Они и перекрасить могут, и запчасти достать, каких ты нигде не достанешь... И вообще, там работают отличные ребята.

– Мимо, Аркаша. Они свое заведение закрыли. На неопределенное время. Я с ними немного познакомился.

– И жив? – радостно изумился Халандовский.

– Жив, хотя на прицеле уже был... Целый час на прицеле.

– Что же им помешало спустить курок?

– Это одна из загадок...

– Если ты целый час был под прицелом, а курок так и не спустили, – рассудительно проговорил Халандовский, – значит, что-то у них разладилось. И Заварзин опять же, и Голдобов опять же...

– Ну, вот видишь, ты и сам все понял.

– Эх, Паша, если б ты знал, как мне жаль Голдобова, – скорбно проговорил Халандовский, но лицо его при этом приобрело необыкновенно хитрое выражение. – Золотой был человек, щедрый, душа широкая, для друзей такие столы закатывал... Ты никогда не был у него на даче? О, Паша! – Халандовский свел ладони вместе, приблизил их к лицу и, закрыв глаза, тихонько завыл.

– Для меня, Аркаша, не бывает угощения выше и дороже, чем то, которое я ощутил на себе как-то вечером!

– А! – с неподдельным презрением крякнул Халандовский. – Это ты говоришь по невежеству, потому что не был на даче у Голдобова. – И он поднял мягкий мохнатый указательный палец, пытаясь подчеркнуть и придать значение своим словам. – Участок, – продолжал восторженно стонать Халандовский, – подсобные помещения, подвальные...

Пафнутьев наконец понял. Халандовский называл дачу Голдобова. «Боже, но он же боится даже здесь! Даже в своем кабинетике не может говорить откровенно! – поразился своему открытию Пафнутьев. – Ну что ж, может быть, он и прав. Ведь и я могу говорить только намеками... Как и все мы, как и все мы... Это урок, Паша. И кто тебе его преподает? Директор гастронома. Мудрец, вор и пройдоха. И он же – твой лучший друг».

Андрей понимал, что напрямую выскочить на Никольское шоссе ему не удастся, и решил пробираться пустырями, переулками частных пригородов. Но в одном месте ему все-таки пришлось проскочить через оживленный перекресток. Пристроившись сзади к тяжелому самосвалу, он шел за ним на расстоянии одного-двух метров. Хорошо, что тот хоть не гнал на большой скорости, а то запросто можно было врезаться при неожиданном торможении.