И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

– Выпили кофе, помыли посуду, поставили на место. Потом я нашел эту херь. Все.

- И вы вылезли через окно точно так же, как пришли?

- Ну да, - кивнула Делла. – Стэн задвижку на место поставил.

- Зашибись. Когда вас посадят, я первый скажу: вы заслужили каждый год из назначенного срока. За тупость! Взлом с проникновением. Кофе. Собачку сперли. Господи, с кем я работаю… - Петер добавил к одной ладони вторую, отгородившись от кошмарной реальности. – Вот скажите, что мне теперь с этой хуйней делать? – потряс он в воздухе фарфоровой собачкой.

- Все, что захочешь, - фыркнул Паттерсон.

- Точно, - немедленно поддержала его Делла. – Это всего-навсего маленькая статуэтка. Никто и не заметит, что она пропала. Бери, препарируй, изучай.

- А оформлять ее как?!

- А зачем тебе ее оформлять, солнышко? Напиши рапорт: так мол и так, нас не пустили, ой и ай. Передай стражам, забей хуй и развлекайся с артефактом. Тебе же интересно, правда? - искусительно улыбнулась Делла.

Петер посмотрел на нее. Молча.

- Слушай, ну чем ты недоволен? – насупился Паттерсон. – Надо было эту херню суицидную прекратить? Мы прекратили. Надо было артефакт достать? Мы достали.

Тебе бумажки нужны или результат? Если результат – так вот он, забирай.

Петер молчал. И подкидывал в ладони собачку. Глянцевая тяжесть фарфора приятно холодила ладонь.

В этом был смысл. Дурацкая авантюра Деллы выходила за грани понимания, но результат… результат был. Вот он. В руках.

Эти засранцы действительно вошли в дом, не оставив следов. Они ничего не изменили внутри – если, конечно, не врали. Паттерсон мог бы, запросто и с большим удовольствием, но Делле Петер доверял как себе. Она частенько вела себя неосмотрительно, совершала поступки, о которых потом жалела.

Но она никогда не скрывала своих ошибок. Если Делла сказала, что в доме все нормально, – значит, там все нормально.

А следовательно, наследник ничего не заметит. Он спокойно продаст старый дом, теперь уже безопасный, и будет счастлив, как как упырь в банке донорской крове. Петер напишет стражам отказной рапорт, исследует артефакт и разберется, как он работает. И… и все будут довольны.

Кошмарные методы, но отличный результат.

- Сгиньте с глаз моих, утырки. Видеть вас не могу, - тоскливо вздохнул Петер.

– Вы взломщики и воры. А я из-за вас лжесвидетелем стану.

- Почему? – пискнула, отступая к выходу, Делла. Ей было очевидно неловко – в отличие от Паттерсона, которому было так же очевидно похуй.

- Потому что именно я буду отчет по этому делу писать. Лживый от первого и до последнего слова.

- Петер, ты лапочка, - улыбнулась Делла и выскользнула за дверь. Паттерсон сдержанно кивнул. Он Петера лапочкой не считал, но мнение держал при себе. И на том спасибо.

На балконе телефон не работал. В коридоре тоже не работал.