И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Он живет в доме, пропахшем ароматом бомжацкой столовки, скрывается между стопами пыльных газет, как старый, больной, отчаявшийся зверь. Очень одинокий зверь. Если бы у Деккера был человек, который протянул ему руку – не сейчас, а тогда, в шестидесятых, когда Деккер вернулся с войны – двадцатилетний, но искалеченный и немощный, как старик. Он ожидал уважения, помощи и поддержки. И получил от родины пинок по яйцам.

Здесь, в Америке, Деккер не был героем. Нет. Он был всего лишь идиотом с винтовкой, который проебал несколько лет своей жизни, здоровье и будущее. Хиппи презирали его, студенты ненавидели, а чиновники – просто не замечали.

Деккер не смог это принять. Многие ветераны могут или хотя бы пытаются. Те ребята, которые собираются у Говарда, готовы отказаться от своего прошлого, от своих идеалов. Ветераны, отдавшие родине несколько лет жизни, мечтают забыть эти дни, вычеркивают их из памяти как самую ужасную ошибку.

Вот только это не ошибка. Это выбор. Правильный выбор. Есть люди, который выходят вперед, чтобы встретить врага и принять удар на себя. Если это не повод для гордости, то что тогда?

Вернувшийся из кухни Деккер выдернул Стэна из размышлений, поставив перед ним запотевшую бутылку.

- Что-то ты редко теперь заходишь.

- Работы много, не успеваю, - Стэн скрутил пробку и отхлебнул пиво – дешевое, водянистое и горькое. – Что нового?

- У меня? – хохотнул Деккер. – У меня нового не бывает. Зима, сыро, шрамы болят – так это не новость, это я привык.

- Хреново. Сходи к врачу, - посочувствовал Стэн

- Ты думаешь, что от врачей есть хоть какой-нибудь толк? Чтобы нормальную медицинскую помощь в этой стране получать, нужно быть не солдатом, а поп-звездой, и жопой крутить на сцене.

Когда я в прошлый раз у доктора был, мне таблетки выписали обезболивающие – так нихрена же они не обезболивают. А стоят, как ебаная фуагра в пятизвездочном ресторане, - раздраженно скривился Деккер. – Тебе повезло, ты целый вернулся. Цени свое счастье, пацан, - он шутливо толкнул Стэна в бок и сделал большой глоток. Желтоватая струйка потекла по неровно выбритому подбородку. Деккер смахнул пиво рукой и тихо выругался.

Брезгливая жалость переполнила Стэна, и тут же ей на смену пришел стыд. Этот одинокий неопрятный мужчина не заслуживал отвращения.

Уважение – вот что должен был получать Деккер. Только уважение.

- Слушай, если хочешь… я, наверное, попробую… - Стэн осекся, подбирая слова. – У меня есть друг на работе, он может кое-что достать. Кое-что необычное.

- Дурь, что ли? Нет, это не ко мне. Я таким дерьмом не балуюсь и тебе не советую.

- Нет, не дурь. Лекарства. Только они… экспериментальные. Я спрошу, может, у него есть что-нибудь подходящее.

- Что, правда? - Деккер покосился на него настороженно и недоверчиво. – Ну, спроси.