И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Стэн не видел то, что происходило в доме и за домом, а значит, у него не было соблазна сорваться с места и ввязаться в ближний бой. А еще у Стэна было задание: четкое, конкретное и обманчиво-важное. Он получил периметр, за который нес личную ответственность. Насколько Делла узнала Стэна – с занятой позиции выкурить его можно было только пожаром.

Откуда-то слева, со стороны парка, заорали – громко, мучительно, истошно. Делла и Петер переглянулись, выхватили палочки и бросились вперед.

Первый труп они обнаружили в коридоре. Страж лежал вниз лицом, перегородив проход, вокруг его тела расползалась темная лужа, пропитывая ковер кровью и фекалиями.

Второй повис, перегнувшись через перила лестницы, голубовато-розовые петли кишечника покачивались, как хэллоуинская гирлянда. Третий труп встретил их в гостиной, у роскошного белого рояля. Абрахам Дагомари лежал навзничь, страдальчески искривив рот. От шеи до паха у него тянулась рваная рана, ощетинившаяся обломками ребер. Стены в гостиной искорежились и потрескались, люстру срезало, будто ножом, стекла оплавились. Абрахам дрался. Он увидел хищника, остановился в центре комнаты и принял бой – вместо того, чтобы бежать, потому что шкура сфинкса устойчива к большинству заклинаний. Вместо того, чтобы отступить в коридор – узкий и длинный, оставляющий возможность для маневра человеку и сковывающий гигантского зверя. Вместо того, чтобы бежать к телепорту, отказавшись от бессмысленной схватки.

Делла обернулась и увидела розовую детскую туфельку, выглядывавшую из-под окровавленной шторы.

Вот кого защищал Абрахам. И не защитил.

Сфинкс вспорол его и выпотрошил, а потом просто ударил лапой по шторе. Он даже не ел.

Он развлекался.

Проскочив залитую кровью гостиную, Делла влетела в холл и встретилась взглядом со сфинксом. Огромная, размером с корову, кошка лежала на ковре, придавив лапой полуобглоданное тело. В роскошной солнечно-золотой гриве было воткнуто почти человечье лицо – с низким скошенным лбом, приплюснутым носом и широкими, тяжелыми, словно чугунные болванки, челюстями. Сфинкс раздвинул окровавленные губы, обнажая клыки – не людские и даже не кошачьи, а острые и длинные, как у глубоководной рыбы.

- Ракшхатир! – рявкнула Делла и рванулась в сторону за долю секунды до того, как зверь прыгнул.

Сабельно-острые загнутые когти полоснули по щиту, высекая огненные искры, кошка развернулась – и в ребра ей ударила серебряная гибкая плеть. Заклинание огладило глянцевую шкуру, не причинив вреда, и Петер отскочил, закрываясь Ракшхатиром. Сфинкс метнулся за ним, и Делла, отбросив щит, проорала «Фрудрад», направляя палочку вниз. Алая искра заклинания пронеслась над полом и вонзилась в живот огромного зверя, взрыв отшвырнул его в сторону, разворотив доски.