И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Но сейчас… Здравствуй, дерьмо в голове. До свидания, либидо. Блядство.

Под утро Стэн уплыл в дремоту, такую же молочно-серую и слепую, как заливающий комнату полумрак. Короткий сон не принес ни отдыха, ни облегчения. Стэн куда-то бежал, плутая в длинных безликих коридорах, открывал двери, за которыми скрывались комнаты, забитые хламом, и снова бежал. Он должен был найти что-то важное, найти очень быстро, и время истекало, а вокруг был только лабиринт коридоров и пыльная, равнодушная тишина. Стэн проснулся, судорожно задыхаясь, как будто действительно бежал, и сел в кровати.

В первые мгновения он не узнал комнату и свалился в позорную панику, но потом память заработала, восстанавливая события вчерашнего дня.

Необратимость произошедшего врезалась в Стэна, словно железнодорожный экспресс, сокрушая сознание. Стэн почувствовал, что рассыпается, разваливается, как замок из кубиков, и стиснул голову ладонями.

Стэн, успокойся. Ты справишься. Ты всегда справлялся. Успокойся. Соберись. Будь мужиком, Стэн. Будь солдатом.

На кухне Делла тихонько звенела посудой и мурлыкала под нос незнакомую песенку. Пахло горячим маслом, жареным хлебом и кофе.

Абсурдная обыденность быта, совершенно неприменимая к ситуации, пугала и успокаивала. Вокруг пиздец. И это нормально.

Застонав, Стэн рухнул на кровать и закрыл лицо руками.

Стэн выглянул из-под ладони. На пороге стояла Делла – в той же футболке с жирафом и в растянутых шортах. На задворках сознания проскользнула мысль, быстрая и бесшумная, как змея: а есть ли под шортами трусы?

- Как ты? – Делла смотрела настороженно, как на тяжело больного, и Стэн через силу улыбнулся.

- Без понятия. – Стэн попытался определить время по солнцу, но за окном была все та же белесая хмарь.

– А сколько сейчас?

- Девять. – Делла заправила за ухо выбившуюся прядку волос. - Вставай. Пошли завтракать, пока гренки горячие.

Стэн растерянно моргнул. Меньше всего Делла ассоциировалась с кастрюлями, сковородками и газовой плитой. Но с другой стороны: должны же она что-то есть? А значит, должна это что-то готовить. Мужественно пообещав себе сожрать все, чем его накормят, даже совершеннейшую дрянь, Стэн поплелся в ванную. Следом за ним в закрывающую дверь просочилась Мелочь и уселась на бачок унитаза, неодобрительно прищурившись.

- Что? Ты думаешь, что я в твой лоток нагажу?

Отвращение на физиономии у кошки усилилось, достигнув астрономических масштабов. Стэн посмотрел в зеркало. Мда-а-а-а… Из зеркала таращился некто бледный, небритый и потасканный, как старый провонявшийся кроссовок.

- В целом я тебя понимаю, - сообщил он кошке и подставил голову под холодную воду. Ледяные струи потекли по плечам, забили нос и просочились в приоткрытый рот. В голове стало морозно и тихо, как в мертвецкой.