И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Унылый бубнеж Говарда вгрызался в мозги, как бор-машина: медленно, тщательно, неумолимо. Больше всего Стэну хотелось послать Говарда нахуй. Или хотя бы вежливо закруглить: начальник недоволен, работать надо, давай, Говард, пока-до вечера. Но мать же твою. Говард действительно хотел как лучше. И отец хотел. И все хотели.

Один только Стэн болтался без цели и смысла, как говно в проруби.

- Не преувеличивай, - дождавшись короткой паузы, вклинился он в бесконечный, как обложной дождь, монолог. – Да, мне трудновато приспособиться на гражданке, но в целом ведь все нормально. На работу хожу, книги читаю, спортом занимаюсь. Да я даже не пью! Ну где ты видел поехавшего ветерана без алкашки?

- Я видел разных ветеранов, - обрезал Говард. – А спишь ты в окопе. Который вырыл на заднем дворе неделю назад. По-твоему, это нормально?

Стэн захлопнул рот с такой силой, что зубы лязгнули.

Это было нечестно. Подло, как удар в пах. Потому что окоп не был проблемой. окоп чертову проблему решал. Ну не мог Стэн спать в кровати! И на диване не мог. И в кресле. А в окопе – дрых как сурок. Когда он ложился на холодную землю, накрывался одеялом и закрывал глаза, кошмары уходили. А если не уходили… Ну что ж. Тогда он хотя бы не будил криками отца.

- Говард. Повторяю еще раз. Я в порядке. И буду еще лучше, когда поменяю эту задроченную мастерскую на «Торнадо». Когда я был в армии, то не просыпался от кошмаров. Подумай об этом, Говард. В Афгане все было офигенно. Я отлично спал, не переживал из-за всякой ерунды и замечательно себя чувствовал. Херня началась на гражданке. Ты правда удивляешься, что я хочу вернуться на службу?

- Послушай, Стэн, я…

- Нет, теперь ты послушай. Я знаю, что отца трясет от одной мысли, что я опять уеду в Афганистан. Я не хочу делать ему больно. Поэтому иду я не в армию, а чертов, мать его, «Торнадо». Это всего лишь частная военная компания, ничего серьезнее охраны меня там не ждет. Но мне это нужно, Говард. Очень нужно. Пожалуйста, давай закроем эту тему.

- Нет! Это ошибка, Стэнли, ты просто не понимаешь, что делаешь…

Да сколько же можно!

- Извини, Говард, меня уже начальник ищет. Надо идти, - очень, очень спокойно сказал в трубку Стэн.

- Потом поговорим. До вечера, - Стэн сбросил звонок и медленно разжал кулак. В ладони наливались красным вдавленные лунки ногтей.

Наверное, нужно было Говарда послать. Так было бы честнее. Но Говарда попросил о помощи отец – и Стэн терпел. Но с каждым днем терпения оставалось все меньше и меньше.

Когда Стэн вышел из раздевалки, рабочий день уже стартовал. Перекрикивались механики, лязгало и грохотало железо, в углу надрывалось радио, оглашая помещение бравурным рок-н-роллом. Кауфман, оторвавшись на секунду от бухгалтерии, выразительно посмотрел на часы.

- Паттерсон, десять минут опоздания.

- Знаю, знаю, извини.