Я люблю тебя

Он поделился, что хочет написать книгу рецептов, вдохновленных его родными местами, и именно поэтому возвращается на Стромболи, чтобы заново почувствовать вкусовые ощущения своего детства, секреты островных кулинарных традиций. В этот момент я чуть не решилась спросить у него, знает ли Лукреция, что попутчицей ее мужа буду я, но потом отогнала от себя эту мысль.

Я поворачиваюсь к Леонардо, с полными восхищения и благодарности глазами.

– А вулкан всегда так себя ведет?

– По-правде говоря, вулкан меня немного пугает. От него веет неукротимой, мощной энергией, рядом с ним чувствуешь себя совершенно беззащитной и безоружной.

Леонардо поглаживает меня по голове, успокаивая.

– Видишь, – указывает пальцем в небо, – сейчас он словно приветствует нас. Извергая дым, он желает поздороваться с нами. Он делает так почти каждый час: покашливает, просто чтобы напомнить, что он спокойный, но живой.

– Может быть… – скептично приподнимаю брови, Леонардо меня не убедил.

– Поверь мне, ты скоро узнаешь его и полюбишь.

Этот день начала мая несет в себе аромат лета и каникул. Остров призывает меня к себе, распахнув объятия своих земель. Но готова ли я к тому, чтобы он принял меня? За это время я стала другой – самодостаточная Элена, избегающая близких отношений, в борьбе против всего мира, готовая ко всему, чтобы не чувствовать пустоту внутри себя. Но мне придется сложить оружие, если я хочу насладиться пребыванием здесь, принять тот факт, что я могу зависеть от кого-то и что этим кем-то будет Леонардо.

Когда мы причаливаем, все эти размышления растворяются и на меня нисходит глубокое успокоение. Сердцебиение замедляется, мысли становятся легче. Здесь совсем другой воздух, нежный, пахнущий цветами и миррой. У меня впечатление, что я погрузилась в безвременное пространство, где мои страхи и беспокойство не найдут плодородной основы, чтобы разрастись.

– Дом недалеко, – говорит Леонардо, таща за собой мой чемодан одной рукой и поддерживая другой свою потрепанную сумку. – Но пешком нам туда не дойти.

– Ты хочешь сказать, что мне придется сесть на один из этих драндулетов?

– Здесь нет машин, – он разводит руками с довольным выражением на лице, которое разглаживает морщинки вокруг его глаз. Тех самых глаз, которые, даже когда смеются, сохраняют таинственный отблеск.

– Тебе еще повезло, до недавнего времени единственным средством передвижения здесь были ослики, – замечает он, ставя багаж в кузов. Мышцы рук прекрасно видны под футболкой. Затем передает банкноту водителю, худому мужичонке с темной, обожженной солнцем кожей, тот благодарит с беззубой улыбкой. Его зовут Джузеппе.