Я люблю тебя

В любом случае с Леонардо я ничего не боюсь, а купание в море – это приток энергии для тела и мыслей.

Мы подплываем к берегу и ложимся на наши циновки, чтобы обсохнуть.

– Здесь замечательно! – восклицаю, снимая резинку с мокрых волос. – И здесь только мы.

Этот отрезок побережья, хотя и расположен близко к домам, – совсем дикий и суровый, в нем чувствуются античные отголоски нетронутой красоты.

– Да, туристов еще мало, – соглашается Лео, проводя руками по мокрым волосам и бороде. – А жители Стромболи не часто ходят на пляж. И ты знаешь, многие из них даже не умеют плавать. Странно, правда, для островитян?

Наклоняю к нему голову и встряхиваю волосами, забрызгивая его каплями.

– А кто же в таком случае научил тебя так хорошо плавать?

– Мой отец. Он был как амфибия. Нырял на невероятную глубину с задержкой дыхания, чтобы собирать морских ежей…

Меланхолическая улыбка опускает вниз уголки его губ.

– Это благодаря ему я впервые познакомился с водой. Помню, как сейчас, тот день, когда он взял меня и бросил в море, на глубину, где я не доставал дна. Мне было четыре года. – Морщина пересекает его лоб по центру. – Отец был там, рядом, готовый помочь, но спокойно смотрел, как я борюсь, до тех пор, пока я сам не нашел способ оставаться на поверхности. Он говорил: «В море, как и в жизни, ты можешь полагаться только на собственные силы». И я пронес этот урок с собой по жизни.

– Но иногда лучший выход из ситуации – принять помощь от других, – замечаю.

Леонардо смотрит на меня, прислушиваясь.

– Я знаю, но мне пока сложно понять это.

Я поглаживаю его влажную бороду. Действительно, Леонардо привык полагаться только на себя и заботиться о тех, кто рядом, но ему сложно довериться кому-то, позволить, чтобы окружающие сделали что-то для него. Кто знает, сможет ли он когда-нибудь этому научиться. Это будет моей целью – научить его доверять ближним и переступать через свою гордость.

Поднимаю взгляд, теряясь в чистоте голубого неба, и вздыхаю. Я счастлива, мне бы хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Я больше не думаю ни о работе, ни о Паоле, ни о Риме: меня заботит только то, что происходит здесь и сейчас. Потому что Леонардо рядом со мной.

Солнце, хотя и горячее, ласкает нашу кожу, а долетающий с моря ветерок – сущий бальзам для нашего ничегонеделания.

Леонардо прилег на бок. Одной рукой подпирает голову, другой пишет заметки по кулинарии в маленькой тетрадке в линейку, которая полна неподдающихся расшифровке знаков и чернильных пятен и имеет вид античной рукописи по алхимии. Когда у него в голове роятся новые идеи, он настолько сконцентрирован, что невозможно отвлечь его от этого мира. Но даже в таком образе отличника он все равно остается сексуальным.