Я люблю тебя

Он берет еще немного крема и начинает втирать его в ноги, от щиколоток и поднимаясь нежными движениями до бедер. Я бы хотела, чтобы он не останавливался, но внезапно его руки замирают.

– Вот черт… – слышу, как он шипит сквозь зубы. – А она-то что здесь делает?

– Кто она? – поднимаю голову, мигом выходя из состояния блаженства.

Метрах в десяти от нас мои глаза засекают Лукрецию. Мне сразу же приходит в голову, что у нее вид как у Медузы Горгоны, выросшей из песка, неподвижной, с искаженным лицом. На ней короткий сарафан из белого кружева, у нее темная кожа. Волосы распущены по плечам и движутся, как живые змеи, на ветру, а глубокие темные глаза полны злобой, ненавистью, удивлением.

Она стоит неподвижно, выражение лица такое, будто стала свидетельницей чего-то постыдного и неожиданного. Как только замечает, что мы смотрим на нее, отходит.

– Лукреция! – Леонардо вскакивает и делает шаг по направлению к ней. Я спешно завязываю лямки бикини на спине и сажусь. Она отходит еще немного, затем поворачивается и убегает, бормоча что-то неразборчивое.

– Подожди! – кричит он ей, но Лукреция бежит еще быстрее, разбрасывая песок, как взбесившаяся лошадь.

Я поднимаюсь на ноги, подхожу к Леонардо, ищу его взгляд. Если я растеряна, то он полностью ошеломлен.

– Я не знаю, почему она пришла сюда, но, к сожалению, она явно не ожидала увидеть меня с тобой, – объясняет, размахивая руками.

– Ты должен следовать за ней сейчас же, – отвечаю без колебаний.

Он берет меня за плечи и смотрит мне в глаза:

– Ты пока иди домой. Я приду, как только найду ее. На это потребуется немного времени, но мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.

– Хорошо, позвони мне, если будут проблемы, – говорю ему с легким беспокойством: почему-то у меня грустное предчувствие.

– Не волнуйся. – Он целует меня в лоб и быстрым шагом уходит в том направлении, где скрылась Лукреция.

С волнующимся сердцем собираю наши вещи, завязываю парео поверх еще влажного купальника и направляюсь к дому.

Я десяток раз проходила по этой дороге и уже прекрасно ее знаю, но сейчас я словно не помню ее. Иду с изнуряющей медлительностью, словно мне тяжело двигать ногами, и думаю про себя, чего стоит ожидать от внезапного появления Лукреции. Эмоции переполняют меня, и не могу понять: я больше разозлена или напугана. В голове звучит один-единственный неумолимый вопрос: почему она вернулась?

Чем больше я думаю, тем очевиднее кажется ответ, роковой в своей ясности: она вернулась за ним – и всегда будет так поступать, она ни за что не позволит разрушить свой брак. И я никогда не смогу ничего с этим поделать.

Поднимаю глаза по направлению к вулкану, который именно в этот момент издал один из своих великолепных урчаний.