Лакей и я

— Это вся правда?

— Почти, — выдавил Лукас и опустил глаза, уставившись на гладкий мраморный пол.

Фрэнсис изо всех сил боролась со слезами, которые вот-вот грозили пролиться. Еще одну минуту выдержать — всего одну, потом она уйдет и больше никогда его не увидит.

— Я хочу знать только одно: почему? Зачем тебе это было нужно? К чему лицедейство? Какой во всем этом смысл?

Лукас поднял глаза, полные сожаления и раскаяния, но Фрэнсис была не в том состоянии, чтобы это заметить и признать.

— Боюсь, мое объяснение покажется тебе еще более бессмысленным. Понимаешь, я заключил пари с друзьями, и…

Из легких Фрэнсис в одночасье исчез весь воздух. Она сжала кулаки, отвернулась и зажмурилась.

— Остановись. Просто замолчи. Пари? Никогда в жизни не слышала ничего более отвратительного. — Она заставила себя открыть глаза, но не смогла взглянуть на него и уставилась на стойку перил. — Получается, что ты играл моей жизнью, моими чувствами и эмоциями из-за какого-то пари?

Лукас явно не желал, чтобы собравшиеся в холле девицы его слышали, поэтому заговорил еще тише:

— Все начиналось совсем не так, поверь. Дело в том, что я…

Фрэнсис, так на него и не взглянув, подхватила юбки и медленно пошла к площадке следующего этажа.

— Уходи, не желаю больше тебя видеть. Исчезни из моей жизни.

Ей понадобились все ее силы, чтобы подняться по лестнице неторопливо и с достоинством, но она справилась. Фрэнсис не знала, как это у нее получилось, и понятия не имела, как долго продолжался подъем, но, Бог свидетель, сумела ни разу не оглянуться.

Добравшись наконец до своей комнаты, Фрэнсис почувствовала себя совершеннейшей развалиной. Она открыла дверь, вошла внутрь, закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной, сползла на пол и зарыдала в голос.

Альбина, услышав плач хозяйки, на цыпочках вошла в ее комнату из смежной спальни.

— Что случилось, мисс?

— Все в порядке, можешь идти. — Фрэнсис ухватилась за дверную ручку и с трудом встала. Не хватало еще, чтобы Альбина доложила обо всем матери. — Мне просто надо немного полежать.

— Да, мисс, как скажете.

Горничная вышла, а Фрэнсис, едва передвигая деревянные ноги, доплелась до кровати, села и тупо уставилась на мокрый от слез платок."

"Как мог Лукас, лакей, оказаться графом Кендаллом, человеком, которого она ненавидела с тех пор, как годом раньше узнала, что именно он автор закона о занятости? Как такое возможно? И, самое главное, как могла она ничего не заметить и не понять? Фрэнсис всегда считала себя неглупой, умела разбираться в людях, но у нее и мысли не возникло об обмане. Выходит, она самая последняя дура?

Нет, неправда! Просто он отменный лжец и интриган, и любой нормальный человек мог бы попасться на крючок, окажись на ее месте.