Лакей и я

Когда было покончено с десертом, сэр Реджинальд, в ярко-синем сюртуке и панталонах в тон, встал и постучал вилкой по своему бокалу, требуя внимания, а когда шум за столом стих, провозгласил:

— Я бы хотел произнести тост.

Ослепительно белая рубашка топорщилась на его груди буйством кружев, которые окутывали шею и даже прикрывали подбородок. Кружева украшали и манжеты. Когда рыцарь поднимал руки, они веером выпархивали и рукавов сюртука, и Фрэнсис едва не рассмеялась, так рыцарь был похож на павлина.

Взгляд матери едва не вверг ее в панику, но она усилием воли справилась и даже сумела улыбнуться. Фрэнсис не могла припомнить, когда ее мать выглядела такой довольной: глаза ее лихорадочно блестели, щеки заливал румянец.

Она попыталась перехватить взгляд отца, но тот упорно не желал смотреть на дочь: опустив глаза, теребил на коленях салфетку — то сложит, то развернет. Ей не удалось перекинуться с ним и парой слов с момента его приезда. Если барон Уортон и чувствовал свою вину перед дочерью за то, что загнал в такую ужасную ситуацию, то определенно не собирался это признавать.

Фрэнсис оставила свои попытки и подняла свой бокал, как и все остальные, а сэр Реджинальд продолжал вещать:

— Сегодня, друзья, я хотел бы поделиться с вами счастливой новостью.

Гости заметно оживились, ожидая продолжения.

Фрэнсис не удержалась и покосилась на Лукаса. Он стоял возле стены, сцепив руки за спиной. Их взгляды встретились, но она тут же отвела глаза, словно обжегшись, пригубила вина и постаралась сосредоточиться на речи рыцаря.

— Я хочу сообщить, что помолвлен и скоро женюсь, — провозгласил тем временем сэр Реджинальд с широкой улыбкой на лице.

Послышались удивленные возгласы.

Фрэнсис охватила нервная дрожь, и она отпила еще глоток вина.

— Я знаю, — продолжил рыцарь после паузы, — все вы считали меня убежденным холостяком: я и был таковым, — но ведь джентльмен с такой родословной, титулом и состоянием не должен покидать этот мир, не оставив наследника. Вы со мной согласны?

Послышались смешки, многие гости захлопали, а сэр Реджинальд взирал на присутствующих с самодовольной улыбкой.

— Итак, я сделал предложение некой леди, и та любезно его приняла, о чем и счастлив вам сообщить.

Фрэнсис едва не поперхнулась вином. О чем он говорит? Он не делал ей никакого предложения, а она уж точно его не принимала: существовало только деловое соглашение с ее родителями.

— Сегодня я — счастливейший джентльмен во всем королевстве, а моя избранница, смею надеяться, счастливейшая леди. — Сэр Реджинальд обвел гостей торжествующим взглядом.

Фрэнсис стоило огромного труда сохранять самообладание. Как ей противен этот надутый павлин! Счастливой ее мог назвать только глухой слепец.