Я тебе запрещаю

 — Что там? Где результат?

— Данила и Настя не являются родственниками! — гордо выкрикивает Маргарита. — Она, — показывает в меня пальцем, — никто! Она не дочь Миши!

— Подожди, — Мария Эдуардовна садится на стул и переводит взгляд с меня на Маргариту и обратно.

— Вам плохо? — спрашиваю я и подхожу к ней.

— Я же говорила! — не успокаивается Маргарита. — Это афера! Я с самого начала это подозревала! Мошенница!

Кидает мне это в лицо.

— Довольно, Маргарита, — просит Мария Эдуардовна слабым голосом. — Хватит.

— Теперь многое становится понятным, не правда ли? — не останавливается Маргарита. — Вот почему она так легко рассталась с акциями! Настоящая Мишина дочь никогда так не сделала бы! Я не удивлюсь, если она изначально была в сговоре с Артуром!

— Перестаньте! — теперь уже прошу я. — Что Вы такое говорите? Я не знала!

Но она лишь ухмыляется.

Закрываю лицо руками и убегаю к себе.

Долго лежу, не засыпая, в надежде, что Мария Эдуардовна зайдет ко мне перед сном, как всегда это делала раньше. Но не сегодня. Наступает ночь. Она не приходит. Прислушиваюсь и слышу лишь шаги в коридоре. Она идет к себе. Мимо моей комнаты.

Я чужая. Я никогда не была своей здесь. Но, если раньше меня терпели ради родства, то теперь… Чужая… И акции не мои… И значит и Рустаму я тоже уже не нужна. Никому не нужна… Чужая…

Встаю с кровати. Собираю свои вещи. Только те, с которыми я сюда приехала. И тихо выхожу из комнаты. Оглядываюсь на комнату Марии Эдуардовны. Дверь плотно закрыта.

Спускаюсь по лестнице и ухожу.

Пришлось привлечь сторонних юристов, чтобы начать процесс по оспариванию сделки, совершенной Артуром. Юристов компании я не мог задействовать. Их Артур мог уже купить.

А ещё оказалось, что мы с Артуром работали на опережение. Я торопился признать сделку недействительной и вернуть Настины акции. Артур же торопился все дооформить и начать делить акции и распродавать их мелким акционерам.

Каждая минута была дорога.

Единственным шансом для нас был суд.

Часы и дни пролетали незаметно. Кроме работы по возврату акций были ещё и текущие вопросы.

Но каждый раз, возвращаясь домой почти ночью, я вспоминал о Насте. Проверял телефон.

Нет. Она не звонила. И не писала.

Неужели ей было все равно? Она не хотела меня видеть?

Но ведь это не так. Я был уверен, что не так. Мне достаточно было вспомнить ее взгляд в нашу последнюю встречу.

Но почему она не звонила? Это выводило меня из себя.

Какая-то бестолковая девчонка не могла иметь власть надо мной. Не могла! Или?…

Сейчас как никогда мне нужна была ее близость. Чтобы я чувствовал, что делаю всё это не просто так.

И да. Мне не хватало ее. Напряжение, копившееся все эти дни, не находило выхода. Я чувствовал раздражение. Срывался не только на работе, но и на домработнице и водителе.