Я тебя получу

Но ведь это ложь! У папы прострелено плечо, я видела его рану! Не сама же по себе она у него появилась. В него же кто-то стрелял!

На чаше весов «честное» слово и пулевое ранение. И второе ощутимо перевешивает. Я бы мечтала, чтобы он говорил правду, все бы за это отдала, но разве можно идти против фактов?..

— Знаешь, сколько тебе теперь дадут?

— Да черт с ним, сроком, мне уже не отвертеться, это я уже понял. Ты мне лучше скажи — ты, правда, ждешь от меня ребенка? — лицо озаряется теплой улыбкой, и меня разрывает на части.

Я так хочу обнять его сейчас… как мне без него плохо.

Наклонив голову, вытираю рукавом слезы, замечая краем глаза сочувствующие взгляды охранника.

Я хочу что-то ответить, но не могу. Мешает соленый ком.

— Прости, что не ответил вчера на твой вопрос. Ну, рад я или как. Я рад, цветочек, я очень рад, — шепчет, сводя меня с ума. — Жаль, что не увижу, как он родится, не увижу его первых шагов, да и в школу его поведу не я, но хочу, чтобы ты знала — я счастлив, что у меня будет сын. Или дочь. Да, папка ему или ей достался дерьмовый, много сделал того, чем нельзя гордиться, но я все равно буду любить этого ребенка. Да я уже его люблю.

Бросаю трубку на стол и закрываю лицо руками. Эти слова… они вынули из меня душу. Я не вынесу это все, просто не переживу!

Не прощаясь и даже не оборачиваясь покидаю холодное помещение изолятора, буквально кубарем выкатившись в душный вечер. Меня тошнит, кожа до сих пор гудит от унизительной процедуры обыска. Хочется поскорее приехать домой, принять душ и отгородиться от всего мира в своей комнате. И забыть это все как можно скорее.

Но как забыть, если его избитое лицо так и стоит перед глазами… и эти его слова:

Опускаюсь на первую попавшуюся скамейку и прижимаю ладони к вискам, стараясь силой унять пульсирующую боль. Отец с огнестрельным ранением лежит в больнице, человек, которого я люблю, сидит в СИЗО, моя бывшая подруга и бывший парень теперь вместе, а я скоро стану матерью-одиночкой.

Когда? В какой момент моя идеальная жизнь пошла под откос?

И что будет дальше? Как я буду носить этого ребенка, понимая, что в лучшем случае он увидит своего родного отца через десять лет?

Как я буду жить, зная, что Паша сел, по сути, из-за меня?!..

Или все-таки из-за себя самого? Вдруг это действительно банальная месть…

Факты безжалостны, но сердце кричит о другом. Он не такой! Он безбашенный, ненормальный, излишне вспыльчивый, но он любит меня, я знаю! Когда он говорил о нашем ребенке, он казался таким искренним…

Как разобраться в этом всем и при этом не сойти с ума?

Мне плохо, морально и физически. Я вспоминаю его лицо, там, за стеклом переговорной. Оно не было сломленным, может, лишь немного печальным. Он очень сильный. А я слабая. Я на воле, но моя жизнь рухнула.