Яд и мармелад. Жена по неосторожности

Ну что, хотел представить свою будущую жену получше?

Думал, изучу ее лицо и успокоюсь? Перестану постоянно рисовать образ Марисабель в окружающей меня темноте?

Допредставлялся, демон его дери…

Как последний болван, я был совершенно уверен, что больше не буду желать лицезреть девушку. По-настоящему, а не своим внутренним взором.

И что же получилось в сухом остатке?

А в сухом остатке получилось, что мне еще больше захотелось ее увидеть!

Какого сумрака вообще происходит?

Я давно привык к своему изъяну. Научился с ним жить почти что полноценной жизнью. Смирился, что вокруг меня постоянно будет тьма.

Эта раздражающая пустоголовая девочка, которая должна была стать лишь средством достижения моей цели. Я не предполагал, что обращу на нее внимание. Что вообще буду задумываться о ней.

Вспоминать малейшие интонации ее нежного голоса, ее одуряющий запах, как она дрожала в моих руках и то, какими сладкими оказались ее губы на вкус.

Там, в купе паровоза «Морбидион-Дракончино», я сказал, что не позволил ей уехать из-за своего желания наказать ее за обман.

Это было вранье. Я не отпустил Марисабель, потому что не хотел ее отпускать.

Мне стало интересно, как она будет себя вести. И какие шаги предпримет.

Девушка, конечно, затянула свою обычную волынку про расторжение контракта. В этом она была предсказуема.

И все-таки что-то в Марисабель меня удивило. Пусть наивная и неопытная, но она умела держать удар.

Сначала горько рыдает, но затем собирается и пытается справиться с трудностями.

Что делает ей честь.

И потом, этот ее фамильяр. Такой девушке, как она, действительно бы больше подошли зайчик или бабочка. Но нет – редкий крылан выбрал почему-то ее.

Это… интриговало.

Она такая порывистая, такая яркая, как экзотическая птичка…

А я не могу даже ею полюбоваться.

Чужая. Бесконечно далекая.

Но так оно и должно быть.

Мне нельзя позволять себе обманываться в том, какие чувства Марисабель испытывает ко мне.

О, я не обманываюсь. Нет.

Обреченность, что придется идти на такую жертву. Крайнюю степень неприязни. Ужас перед могильным магом.

Она смирилась с нашим браком. Но каждый раз замирает от гадливости, стоит лишь мне приблизиться к ней. Или дотронуться.

В карете девушка из последних сил терпела… А потом я не удержался от поцелуя.

Поцелуя, которого не должно было быть.

Куда делись все мои отточенные навыки эмпата и умение читать по ауре?

Наслаждение ею и ее близостью застило разум.

Мне хотелось верить, что она испытывает то же самое, чутье подсказывало, буквально кричало об этом.

Но умом я понимал, это было бы слишком хорошо для меня.

Я целовал ее, а она дрожала не от страсти, как хотелось думать мне, а от отвращения. И отвечала только лишь из страха.