Яд и мармелад. Жена по неосторожности

От некроманта исходила уверенность и внутренняя сила. Рядом с ним легко можно было чувствовать себя, как за каменной стеной.

Заходящее солнце плеснуло на небо оранжевых и темно-фиолетовых красок.

Мы шли по улице рядом, но молчали, словно чужие.

Впрочем, это правда – чужими мы и были.

И лишь около высокой витиеватой ограды Блэкмор предупредил:

– Вот самые простые правила, которые будут понятны даже вам, Марисабель. Держитесь рядом со мной. Ни с кем не заговариваете. Ни у кого ничего не берите и никому ничего не давайте.

– Вы, верно, принимаете меня совсем за идиотку! – обиделась.

– Заметьте, мисс Бишоп, не я это сказал, – усмехнулся Гилберт.

Кладбищенский сторож сразу же узнал некроманта и с огромным почтением сопроводил нас до разграбленного захоронения.

Старик сообщил, что могила была относительно свежей – всего-то месяц назад тут похоронили рабочего, который скончался на стройке по вине несчастного случая – на него упал камень.

Так же он посоветовал нам быть поосторожнее, так как покойнички в последнее время что-то «расшалились». И удалился с чувством выполненного долга.

Могилка рабочего выглядела сиротливо – памятник был отодвинут в сторону.

Тела, соответственно, видно не было. И никаких намеков на него.

Блэкмор совершенно спокойно спрыгнул в могилу. Проводя руками по стенкам, он читал какие-то заклинания. Я видела фиолетовый свет, теплящийся под его пальцами.

– И что вы рассчитываете обнаружить? – я присела на корточки у края ямы.

– Для начала, хотя бы понять, восстал ли он сам, или же его кто-то поднял?

Используя какой-то корень, как подножку, Блэкмор ловко выбрался на землю.

– Не особо, – поморщился некромант.

Я подавилась окончанием фразы. Блэкмор преспокойненько поднял из соседней могилы какой-то ветхий скелет, дребезжащий своими костями на все кладбище.

К сожалению, скелет соображал с трудом, поэтому на все вопросы некроманта отвечал очень медленно и почти бессвязно.

Нудный допрос затягивался.

Чтобы немного развеять скуку, я подошла к ближайшему склепу, разглядывая больших мраморных волков, как будто стерегущих вход.

– Тетя, у вас сладенького не найдется?

Позади меня стоял милый пухлощекий мальчуган лет десяти с огромными голубыми глазами и золотистыми волосами до плеч.

– Да, конечно… – я вытащила из кармана завернутую в бумажку мармедалку, но спохватилась. – А ты кто такой и почему по кладбищу в ночное время разгуливаешь?

– Да я – сторожа сын, меня папа на вечерний обход отправил, – с абсолютно невинным видом сказал мальчик. – Мы очень бедно живем, сладости только по праздникам кушаем…

В его глазах блеснули слезы.

– А, ну тогда возьми, конечно! – я поспешила протянуть бедняге мармелад.