Яд и мармелад. Жена по неосторожности

И этого не изменить. Не исправить.

Как будто что-то надломилось во мне. Словно я никогда уже не стану прежней.

Нелюбимая жена самого великолепного мужчины на свете.

То, что было потом, я помню, как в тумане. По-царски богатый экипаж, запряженный двенадцатью черными, точно уголь, лошадями с огромными черными плюмажами, качающимися на ветру, провез нас по городу.

В огромном полутемном зале горели фиолетовые свечи, а столы были накрыты сиреневыми скатертями. Повсюду стояли охапки черных роз.

От их тяжелого запаха кружилась голова.

Мрачно и роскошно. Вполне в стиле Блэкмора.

Никогда не думала, что мой свадебный пир будет так похож на похороны.

Некромант сидел рядом, по левую руку от меня. Но казался таким далеким, бесконечно чужим.

– Вы не притронулись к еде, – заметил граф.

И это было чистой правдой. Я чувствовала, что если проглочу хоть кусочек, то меня тот час же стошнит.

Вокруг мелькали незнакомые улыбающиеся лица, слышалась музыка. Меня то и дело поздравляли какие-то люди… За исключением Метьюзов и Прокторов я никого из них не знала.

Подошла с поздравлениями и Эмили Маклер. Улучила такой момент, когда Блэкмора не было рядом.

Ее тон был ехидным, улыбка – фальшивой. Отходя, бывшая Гилберта шепнула.

– На твоем месте должна была быть я. И Гилберт это знает.

Не знаю, каким чудом я дотерпела до полуночи. Гости должны были продолжить гулять всю ночь. Но нам оставался лишь завершающий танец – и все, молодожены могли удалиться для первой брачной ночи.

Блэкмор вывел меня на средину зала и положил руки мне на талию. Теперь уже мой муж поставил между нами четкую границу – расстояние вытянутых рук.

Это было похоже на танец надгробных скульптур.

Идеально красиво, но совершенно безэмоционально и безжизненно. Как его глаза.

Зато теперь пытка была завершена. Под громовые овации толпы Гилберт накинул мне на плечи бархатный плащ и увел в карету.

Я откинулась на мягком сиденье и только сейчас смогла выдохнуть.

В доме некроманта уже была приготовлена для меня отдельная комната. Все, чего хотелось – закрыться там на засов, свернуться калачиком на постели и уснуть, забыв этот день, как страшный сон.

Думаю, мой новоиспеченный муж желал того же. Ну, сворачиваться-то калачиком он, само собой, не стал.

Но явно тоже хотел побыстрее остаться в одиночестве.

Не обращая на меня никакого внимания, Гилберт сидел, уставившись невидящим взглядом в окно. Как будто мог что-то увидеть. Различить в темноте аллеи, по которой катился экипаж.

О чем он думал? Об Эмили, о своих драгоценных родовых артефактах, о двенадцати расхищенных могилах… О том, что было для него важным.

Меня в его мыслях не было, уверена.

Вдруг что-то влетело в окошко кареты и маленьким вихрем закружилось вокруг меня.