Янтарный след

Выглядели они не намного более уставшими; похоже, пока Снефрид сражалась со Скульд, для смертных прошло лишь несколько мгновений. В ее сторону никто не смотрел – появления Скульд и вмешательства в дело Снефрид эйсты не заметили. В голове стоял гул, перед глазами мелькали огненные пятна, и снова ее охватило мучительное ощущение, будто ее огромной душе отчаянно тесно в этом маленьком человеческом теле. Она взмокла от пота, и ее пробирала зябкая дрожь. Опираясь о жертвенник, Снефрид оглядела берег и небо, но никаких валькирий поблизости больше не приметила.

Но радоваться было рано. Коткас, не такой проворный, как более молодой Меелит, лучше умел рассчитывать свои силы. Он заметно потеснил Меелита к краю площадки, и тому все труднее было отражать удары. Еще немного – и он окажется вытолкнут или ранен. Осознав это, Снефрид похолодела: она спасла жизнь Меелита, но могла потерять свою свободу! То, что ей придется в самом деле выйти за Коткаса и жить с ним, она и вообразить не могла, однако, проиграй сейчас Меелит, выпутаться из этого дела будет куда сложнее. И хорошо еще, если обойдется без крови.

Едва Снефрид успела испугаться, как нечто новое отвлекло ее – повеяло запахом сильного летнего дождя. Над площадкой что-то мелькнуло, в схватке снова появился третий участник. Но не женщина в кольчуге, а птица – крупный черный ворон. Вынырнув прямо из воздуха, он бросился к лицо Коткасу, целя когтями ему в глаза. Коткас успел отпрянуть, но отлетел к середине площадки, невольно дав Меелиту возможность отойти от края. А ворон метнулся следом, взмыл над щитом, которым Коткас хотел прикрыться, и снова напал на него сверху.

Вокруг площадки поднялся гомон, но скорее удивленный, чем испуганный. Меелит стоял, снова готовый в бою, прикрывшись щитом и восстанавливая дыхание, но его взгляд был прикован только к Коткасу. Ворона видели лишь двое – Снефрид и сам Коткас. На лице Коткаса было изумление; он пятился, прикрывался щитом, даже пробовал отмахнуться мечом от ворона, но тот, перемещаясь со скоростью мысли – куда там настоящим птицам, – все время оказывался сверху. Его когти уже сорвали с Коткаса синюю шапку с бронзовыми спиральками, и она валялась посреди площадки; светлые волосы были всклокочены, лоб расцарапан, на глаза текла кровь.

Люди вокруг площадки кричали от изумления, кто-то подался ближе, кто-то пятился, но никто не понимал, что происходит. Все видели, что Коткас, забыв про Меелита, ведет какую-то другую схватку, с каким-то другим противником – но этого противника никто не видел! С кем он борется, кто нанес ему раны?

Ворон снова метнулся к бойцу и вцепился когтями в его руку с мечом. Коткас вскрикнул от боли и выпустил рукоять.