Меч его так и остался добычей моря.
Пока продолжалась вся эта суета, Снефрид сидела на земле, привалившись спиной к жертвеннику и чувствуя себя совершенно обессиленной. В правой руке она сжимала жезл вёльвы. Глаза жгло, но она с трудом смогла отвести взор от синевы дальних небес, где исчезла черная птица, и зажмуриться. В ушах еще звучал прощальный крик ворона, похожий на веселый смех.
Чтобы извлечь бесчувственного Коткаса с отмели под Скалой Богов, пришлось послать несколько всадников к ближайшему причалу – туда, где кончалась длинная обрывистая возвышенность и где хранили свои лодки Туули-поэг, – и уж оттуда, приплыв на лодке, Коткаса вывезли водой.
Доставленный домой, он до следующего дня пролежал без чувств. Очнувшись, едва мог шевелиться: все его тело было в синяках и ссадинах от ушибов, в голове шумело, и прохворал он еще немало дней. Коткас почти не помнил, что произошло на Скале Богов, и никто из близких не мог ему рассказать толком. Все свидетели поединка запомнили его по-разному. Многие говорили, будто видели, как из моря вышел великан и вмешался в схватку, напал на Коткаса, отнял меч и ушел с ним обратно в море.
Туули-поэг, родичи Меелита, говорили, что это было какой-то из сыновей Укко-Старика, не желавший, чтобы его сестру Луметахт выдали за жителя Островной земли, ибо, мол, тогда из дома Тары вместе с нею уйдет счастье. Луметахт морской великан забрал с собой, вместе со стаей волков-оборотней; ни Луметахт, ни ее стражей на Островной земле, как рассказывали, больше никто не видел…
Снефрид и ее «оборотни» и впрямь удалились с Островной земли в тот же день, как состоялся чудесный поединок, но не волшебным способом, а самым обыкновенным: на лодке, принадлежавшей Меелиту.
Убедившись, что Коткас долго еще не сможет кому-либо угрожать, а до тех пор даже его родичи будут вынуждены смириться с замужеством Вяйке, Снефрид попросила Меелита отправить ее обратно: мол, отец ее, Укко-Старик, нуждается в любимой дочери. Меелит, жалея, что Луметахт – Снежная Звезда – не желает подольше погостить у них, исполнил ее просьбу и дал большую лодку с четырьмя гребцами из числа своих родичей. До вечера они перевезли Снефрид на Дневной остров и, переночевав там, отправились поутру обратно.
Снефрид и ее спутникам предстояло пересечь весь Дневной остров с юга на север; будь у них лошади, они справились бы за один день, но пешком на это потребуется не менее двух. А надо было спешить: море наконец успокоилось, вышло солнце, погода установилась ясная, как обычно и бывает здесь в эту пору года, и Снефрид не шутя опасалась, что Асвард Соболь, не зная, когда ее ждать, да и вернется ли она вообще, может рассудить за благо поднять паруса и отправиться своей дорогой, на восток.
– Ничего! – утешал ее Лейви.
