Янтарный след

Если я позволю Мимиру жить в нем, а Одину – разговаривать с ним, они оба все равно что поселялся в моих владениях. Мне не хотелось допускать их к себе – ни одного, ни второго. Но ваны убили заложника, когда мне на самом деле не было причинено никакого вреда. Нужно как-то исправить зло, дать асам выкуп, восстановить равновесие. Оживлять мертвых я не умею. Это умеет Один. Другого пути уладить дело я не знала.

– Хорошо, – сказала я. – Приноси голову.

– Хочешь мою собственную?

К моему изумлению, он опустил голову мне на колени, так что его лицо скрылось в цветах.

Я ждала, что он встанет, но он все лежал и не двигался. Тогда я приподняла пару лилий – и обнаружила, что он спит. Возможно, в первый раз за очередную вечность.

После этого я долго не видела Одина, но замечала, что мои друзья-альвы выглядят озабоченными. На вопросы они отвечали уклончиво. Забеспокоившись, я прямо спросила, где их господин. Они не хотели отвечать, но было ясно, что дела у него не в порядке. И волки, и вороны слонялись по Асгарду по двое, а то и все четверо одновременно, не имея дела: Один не давал им поручений, даже не посылал смотреть, что творится в мире.

Только когда я пригрозила, что ни один из них больше не войдет в мою дверь, Хравн Белый рассказал мне, в чем дело.

– Господин все время проводит возле Источника, где голова Мимира. Мимир отвечает ему, но поделиться знаниями согласен при одном условии, а этого условия господин не хочет принимать.

– Что это за условие?

– Он желает слишком большую плату.

Хравн Белый помялся, но я нахмурилась, и он выдавил:

– Мимир требует его глаз.

– Да. Хочет забрать его. А господин не хочет отдавать глаз, потому что тогда он станет несовершенен…

– И лишится надежды занять престол владыки Асгарда! – догадалась я.

 – Так вот чего он хочет! Я давно подозревала! Так значит, он мучается выбором: знания или власть! Он хочет иметь все, а можно только что-то одно! И к чему он склоняется?

– Этого мы не знаем, – Хравн Белый вздохнул.

Я поверила: волки и вороны – Одиновы глаза и мысли, они знают почти все, что знает он, но не полностью все, а лгать мне они не станут. Должно быть, этот выбор еще не сделан, и ответ лежит в будущем.

Настала Середина Лета. В обитаемых мирах взвились высокие костры, люди, альвы, дверги пировали и веселились, танцевали вокруг шестов, увитых цветами. Меня носило из мира в мир, с одного жертвенника на другой. Я вступала то в один танцующий круг, то в другой, и на миг множеству глаз являлось прекраснейшее в мире зрелище – стройная женщина в платье из цветов, окруженная цветочным вихрем. Волосы мои были цвета солнечных лучей – днем светло-золотистые, вечером – огненные с багряными прядями.