Янтарный след

Отблески молний одевали его пламенным светом, и это была вся его одежда – мое цветочное платье он с себя сорвал, получив молот, чтобы не путалось в ногах и не мешало драться. Локи, сидя спереди, нахлестывал козлов, свистел и хохотал так, что порой заглушал раскаты грома, его длинные волосы вились по ветру, как пламенное знамя. Весь мир был полон грозовой яростью Тора, от чего в крови кипели ужас и веселое возбуждение.

Сделав несколько кругов над Асгардом, Тор наконец поуспокоился, и они спустились. Ничего смешнее я в жизни не видела: Тор, голый, тяжело дышащий, с помятыми цветами в бороде и в спутанных волосах! Я смеялась, не замечая дождя, мокрая насквозь, пока сама не оказалась посреди поля осыпавшихся лепестков, плавающих в лужах.

Гроза уходила. Асы обступили колесницу, радостно крича, поздравляя Тора с победой и возвращением молота. Локи подошел и подал мне мой пояс, сам корчась от смеха: дескать, самое веселое-то было в доме Трюма, вот я тебе расскажу…

Шум в Асгарде стоял до темной ночи, у Тора пировали по случаю победы над Трюмом. Но Одина я ни разу не видела за весь тот день, и даже вспомнила о нем лишь назавтра.

И тогда мне пришло на ум предупреждение Локи: Один не оставит в покое никого из тех, кто лучше его. Вроде бы, с этим делом он вовсе никак не связан. Беда случилась и была избыта без его участия. Но я не могла отделаться от мысли – что-то здесь не так…

Закончилось лето, приблизился йоль. На йольском пиру в Чертоге Радости асы заговорили о выборах нового владыки Асгарда – и почти без споров выбрали моего брата. Вышло, как и предполагал Тюр: Фрейр унаследовал престол после нашего отца, как сделал бы, если бы мы продолжали жить в Ванахейме.

Отец в ту пору уже мало бывал в Асгарде: он все еще считался заложником, но жить предпочитал в своем морском дворе, среди любезных ему криков чаек и шума волн. А брат мой здесь прижился, его все полюбили. Да и как его было не полюбить: он и красив, и дружелюбен – если его не злить, – и отважен. Он владеет мечом, единственным на свете, что способен сразить любого из огненных великанов, даже самого Сурта.

О́дин вовсе не возражал против избрания Фрейра. Говорили, что он почти все время проводил возле Источника, беседуя с Мимиром.

Я-то за ним не слежу, у меня нет для этого птиц и зверей на службе, но в других местах он мне почти не попадался. Хотя вспоминала я о нем часто: в этой точке года, когда мир заглядывает в бездну с вершины тьмы и родится новое солнце, в глубине души меня тянуло к Одину, как к воротам во тьму. Также, как в середине лета меня тянет к Тюру, а в начале зимы – к Уллю.

Зимою и брат мой мало бывает дома. Каждую ночь он носится по миру во главе охотничьей дружины альвов, отгоняя троллей от селений, лесов и полей.