Янтарный след

В просторном гостевом доме могли бы поместиться и две таких дружины, как у них: здесь были длинные очаги, выложенные камнем, спальные помосты в два яруса по обеим сторонам, дощатые столы. Несмотря на усталость, лица путников сияли радостью и облегчением – для Асварда и всех его товарищей здесь был конец долгого пути, обещавший отдых перед таким же долгим возвращением домой. Снефрид помнила, что ей-то добираться до цели еще очень долго – не меньше, а то и больше, чем от Бьёрко до Хольмгарда, – но пока не думала об этом, разделяя всеобщую радость от того, что в ближайшие дни никуда больше трогаться не надо. Хотя и чувствовала с удивлением, что скучает по морю…

Явился Бергфинн – средних лет, еще не старый, лишь с легкой сединой в темно-русой бороде, остроносый мужчина, для своих лет довольно полный. Снефрид подумала, что со таким торсом, одинаковой ширины от плеч до самого таза, он напоминает ходячий ларь, очень низко подпоясанный ремнем с красивой золоченой пряжкой. Дорогой зеленый кафтан, видимо, сшитый давно, на нем едва застегивался, казалось, пуговицы вот-вот не выдержат и брызнут во все стороны. Бергфинн принес от конунга приглашение для торговых гостей на ужин – конечно, он имел в виду не всех прибывших, а только Асварда с его фелагами.

– А кто эта милая женщина? – воскликнул он при виде Снефрид, с поварешкой в руке и переднике поверх простого платья стоявшей у очага. – Асвард, это твоя жена?

По лицу ее и по шелковому чепчику было видно, что это не служанка, а госпожа.

– Нет, эта женщина едет к своему мужу, и это не я, – уже привычно пояснил Асвард.

– Прошу тебя, добрый человек, – обратилась к Бергфинну сама Снефрид, – передай королеве Сванхейд, что у меня есть для нее кое-что от ее отца, Олава конунга.

– Олава кон… – начал было Бергфинн и запнулся, хмурясь в попытке сообразить, что к чему.

Он было подумал, что гостья оговорилась: в его голове наименование «Олав конунг» относилось к его собственному повелителю, владыке Хольмгарда, а отец королевы Сванхейд назывался «Олав ярл».

– Да, от Олава сына Бьёрна, конунга свеев, – с милой улыбкой подтвердила Снефрид.

Снефрид снова улыбнулась, но тут же сложила губы строго: дескать, не годится радоваться смерти конунга, пусть и чужого.

– О-о-о-о… Я сейчас сообщу госпоже…

Бергфинн унесся с такой быстротой, какой не ожидаешь от человека его сложения. Потом он еще раз приходил – передать, что королева Сванхейд очень хочет видеть эту женщину. Снефрид поблагодарила и спросила, где ей можно помыться, прежде чем предстать перед королевой. Вскоре пришла женщина и повела их с Мьёлль в собственную конунгову баню возле протоки, к югу от городского вала, где уже хлопотали с водой и печью две рабыни.