Японская война 1904. Книга четвертая

— У меня вот напарник, тоже молодой врач, доброволец, Коля Бурденко — так он настоящий гений. Больше сорока трепанаций сделал, и все выжили!

— Коля вообще везучий! Однажды он с самим генералом Макаровым операцию делал, ассистировал ему. Впрочем, и мне тоже довелось! Правда, я только с анестезией помогал, но все равно… Когда видишь, как Вячеслав Григорьевич делает то, что считалось невозможным, внутри пробуждается что-то новое. Наверно, это вера! Что и тебе все по силам!

От голоса бывшего фельдшера у Ивана Петровича по спине пробежали мурашки, но он постарался не обращать на это внимание и продолжил расспросы, удивляясь неожиданным и таким очевидным вроде бы деталям.

Были технические моменты. Например, аспиратор — прибор для отсасывания септической жидкости и дезинфекции раны прямо в процессе операции. Или организационные. Вроде палаты пробуждения, когда за ранеными после операции на мозге отдельно присматривали, и даже был отдельный постоянный пост сестер только для таких больных.

— А еще… — Короленко провел Павлова на отдельный поезд до госпиталя, заставив в очередной раз сравнить Маньчжурию и то, что он видел в Москве, Санкт-Петербурге и даже Европе.

Совсем не в пользу для запада. — Мы сейчас над такой штукой работаем!

— Над какой? — Павлов заинтересовался еще и потому, что раньше его спутник ни разу не задумывался, стоит ли о чем-то промолчать.

— Вы же тоже используете рентген-аппараты, — продолжил Короленко после небольшой паузы, и Иван Петрович кивнул. — И наверняка обращали внимание, что порой на снимке очень непросто что разглядеть.

— Тут зависит от качества аппарата и реагентов, — Павлов вздохнул про себя, невольно радуясь, что хоть в чем-то еще не отстает от этих диких мест.

— А не только! — обрадовался Короленко. — Мы как-то пожаловались генералу, что приходится пилить слишком большие дырки в черепе, потому что не всегда точно понятно, а где проблема… И тот, даже не думая, сразу предложил взять и просто подсветить сосуды. Понимаете?

— Наверно… — Иван Петрович от неожиданности идеи чуть не впал в ступор. Наверно, в этот момент у него остались только две мысли. «А разве так можно?» и… «Я тоже хочу»!

— Коля после этого сутки не спал, а потом поймал Вячеслава Григорьевича, час записывал его мысли, и вот мы с тех пор дорабатываем эту технологию.

Назвали «снимок с контрастом»… Подождите!

Короленко словно что-то вспомнил, закопался в вещи и через несколько секунд вытащил из прижатой к груди кожаной папки бумагу с такой точной и детальной картой сосудов, которую Иван Петрович никогда в жизни не видел.

— Снимок сосудов головного мозга. Подсветили с помощью раствора йода. Вводили его через бедренную артерию, она толстая, и если аллергическая реакция будет, всегда можно успеть поправить.