Идеальные разведенные

— Так, что здесь происходит? — рявкаю я. — Степа!

— Что Степа? — обиженно разворачивается ко мне сын. — Это она, — тычет пальцем в сестру, — она забрала мое. Скажи ей.

Смотрю на кривляющуюся Соню.

— Соня, быстро отдай его бумажку и живо слезай с подоконника. Мать узнает, влетит всем.

— Это не бумажка! — хихикает Софья и спрыгивает с подоконника, — это любовное письмо для Юлечки Филатовой, — ехидничает Сонька.

— Заткнись! — орет ей Степа.

— Степа! — ору я. — Что за выражения? Так нельзя говорить!

Где-то из ванной истерически надрывается Герман, а потом начинает орать Диана.

— Па-ап! — орет Степа, услышав вопли Дианы.

— Па-ап! — орет Соня.

— Гав, раф, раф… — надрывается Герман.

— Са-а-ам! — визжит Диана.

— Заткнитесь все! — ору я.

Втроем залетаем в ванную, где на кафельном полу — целый океан в то время, как Диана удерживает Германа и поливает его из душа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Господи, Господи, я прошу тебя, награди меня какой-нибудь неопасной болезнью, чтобы на пару дней меня положили в больницу. Можно даже в инфекционку!

За семь «счастливых» лет я приобрел пару десятков седых волос, тремор рук, периодически дергающийся левый глаз и бессонницу.

Когда родились Степка и Сонька, поначалу, всё было прекрасно. Родители Агаты вернулись в Россию и помогали нам с детьми.

Я так радовался, когда узнал, что у меня будет два разнополых ребенка. Всё честно: для мамы — помощница доченька, для папы — друг сын. Но радовался я недолго, ровно до того, как взял на руки своих двойняшек, которые оба, как две капли воды, были похожи на Агату.

«Ну окей, — подумал я, — если внешность они взяли от матери, значит, характером и умом пойдут в меня».

Но как же я тогда ошибался!

У Софьи нрав Агаты начал проявляться сразу. С рождения моя дочь — Богиня. И мне оставалось ставить ставку только на Степана. И я не знаю, как так получилось, но мой сын — не в моей команде. Видимо, гены богов сильнее человеческих. Степа и Соня — мини-копии моей жены. Оба брюнеты с ярко выраженными чертами Агаты. Таким образом, я остался один против троих. Они вьют из меня веревки и держат под постоянным напряжением.

Вы спросите, как я справляюсь?

Эйфория от рождения детей очень быстро прошла с первыми болезнями, зубами, сыпью и бессонными ночами. Было тяжело, но спасибо теще, которая упорно нам помогала.

Агата старалась, и иногда мне казалось, что она чересчур «я-же-мать».

Со Степой и Софийкой она носилась, как с яйцами, полностью посвящая всю себя детям. Она стала одной из тех мамаш, которые трогают нос ребенку в жару, боясь, как бы тот не замерз.