Идеальные разведенные

— Пап, не команды обжалованию не подлежат, а приказ обжалованию не подлежит, статья 317 УПК РФ, — поучительно вещает София.

Иногда я ее боюсь. Свою шестилетнюю дочь. Потому что Соня — ходячая нудная «Википедия». Мне кажется, она знает всё. И даже больше.

Но со Степой они абсолютно разные. Если бы я точно не знал, что Соня старше брата на пару минут, никогда бы не поверил, что они — двойняшки.

Не знаю, кто там говорит, что у близнецов какая-то тонкая родственная нить. Нет у них никакой тонкой нити. Они, порой, готовы поубивать друг друга. Степа и Соня постоянно ругаются, подначивают и задирают друг друга.

Если они оба молчат, значит, едят или спят. В остальное время их не заткнешь.

Одеваю Дианку в теплый комбинезон, потому что на дворе ноябрь, а вчера неожиданно выпал мокрый снег, который с утра на морозе превратился в жуткий гололед.

Под нескончаемый треп близнецов кручу по сторонам головой, пытаясь припомнить, ничего ли я не забыл.

— Гуня, Гуня! — кричит Дианка и тычет маленьким пальчиком в сторону дивана, из-под которого торчит пушистый хвост Германа.

Гуней Диана называет Германа, который неудачно заныкался от нее!

— Ну нет, Ди.

Гуню мы брать с собой не будем, — умоляюще смотрю на дочку.

— Сяс буду олать! — складывает руки на груди мелкая шантажистка.

— Ди, на улице холодно, Гуня замерзнет, — пытаюсь уговорить Принцессу, хотя сам прекрасно понимаю, что это бесполезно.

— Ф-ф-фсё, олу! — надувает щеки точно Соловей-разбойник.

— Па-а-ап! — в один голос стонут Соня со Степкой и одновременно затыкают уши.

— Ладно, — плююсь я и, чертыхаясь, иду за Германом.

Будь у нас больше времени, возможно, я бы еще посражался, но, когда мы смертельно опаздываем, а с утра я еще конкретно так облажался перед Агатой, я не имею права сегодня вообще ни на что.

Тащу за задние лапы сопротивляющегося Германа и мысленно прошу у него прощения!

Знаете, как мы идем до машины, которая стоит в нескольких метрах от подъезда?

Двойняшки отвешивают поочередно друг другу поджопники и ругаются, а я скребу по гололеду, посыпанному песком, санками!

Потому что Принцесса Диана вчера увидела снег, и ее не колышет, что от него ничего не осталось, потому что, если я не повезу ее на санках, она будет «олать»!

Тащу одной рукой сани, а в другой трясущегося от холода Германа.

Я не знаю, что прохожие видят в моем лице, но встречаю их жалостливые и ироничные взгляды.

Усаживаю детей по креслам: Принцессу, естественно, посередине, близнецов — по краям от нее. Герману достается переднее кресло и, клянусь, я читаю в его глазах благодарность!

Всю дорогу поглядываю в телефон и порядком начинаю нервничать. Агата ушла в поликлинику около трех часов назад, и за всё это время от нее нет никакой информации.