Идеальные разведенные

— Сказала, что подъезжает, — пожимаю плечами, а сам уже готов пихнуть Германа Степке и бежать на поиски пропавшей Богини.

Но Богиня появляется сама, и уже отсюда, сидя от нее на приличном расстоянии, я чувствую, как меня кастрируют.

Честно, я уже и сам об этом подумываю.

Агата протискивается между рядами с таким фейсом, что болельщики на трибунах сами рассыпаются перед ней, вскакивая с кресел и давая дорогу.

— Мам, привет, ты чего так долго? — Степа расплывается в блаженной улыбке, будто не видел мать три года.

— Привет, дорогой! Ну-ка, Степыч, двигайся, — машет рукой на соседнее свободное кресло.

— Степ, сиди на месте, пожалуйста, — жалостливо прошу сына я.

— Степа, — Агата бросает свой фирменный взгляд, после которого обычно с ней никто не спорит.

Сын пересаживается на соседнее кресло, а я выставляю вперед Германа.

Буду, в случае чего, защищаться им!

Агата плюхается рядом и тихо со всеми здоровается, потому что начались соревновательные бои. Она смотрит вперед, но уверен, ничего не видит. И я чувствую от нее жар и гневные пульсации. Ее губы сжаты в тонкую линию, а лицо покрылось красными пятнами. И это не от холода.

От злости.

Сегодня утром, пока все дети и Герман спали, и дома стояла такая редкая благодатная тишина, мы сделали тест на беременность.

И он показал две полоски.

Агата орала на меня глазами и била по голове упаковкой от теста.

Я не сопротивлялся, потому что…

Черт, я не знаю, как так получается.

Вернее, начинаю подозревать, как это работает.

В тот день мы снова поругались. Потому что я не смог прийти на осенний утренник в саду у близнецов.

Я очень хотел, правда. Но у одного из главных заказчиков слетела система безопасности. Если бы я вовремя не решил эту проблему, то попал бы под штраф.

Причем приличный такой штраф, после которого кому-то одному из нашей семьи пришлось бы остаться дома на зимних каникулах, вместо райского отдыха на островах.

Теперь райских отдых не светит никому…

Агата тем вечером снова собралась разводиться, забрать детей и уехать к родственникам в Израиль. А мне снова пришлось просить прощения и спасать наш брак. И я спас… двумя полосками на тесте.

Короче, это работает так: стоит только произнести в нашей семье слово «развод», так судьба нам подкидывает ребенка, а иногда и двух!

Жаль, что понял я это слишком поздно!

После того, как сегодня утром Агата меня избила, мы плакали вместе: Агата от отчаяния, я — от саднящей щеки.

Мы сидели, тесно прижавшись к друг другу, и тупо молчали. Потому что говорить, что мы справимся и всё будет хорошо — значит лицемерить. А вы уже поняли, какая у нас чокнутая семейка и хорошо — это не про нас. Говорить, что тест бракован — тоже не в нашем случае.

Поэтому Агата понеслась к врачу, а я остался дома, ждать, что все-таки тест ошибся.