Индульгенция 1. Без права выбора

Разумеется, произошел скандал, но увы, разорвать договор мы не могли без тяжелых последствий для себя. Это бы означало объявление войны, в которой победитель ненадолго бы пережил побежденного.

Да, мы начали вставлять им палки в колеса, да, мы пакостили — но все это было мелко. Пока светлые соблюдали нейтралитет, пока не проявляли агрессии по отношению именно к империи, а не к отдельным родам, наши руки были связаны.

И все было так, пока они не напали на тебя и не совершили ошибку, дав нам в руки эти бумаги. То место, куда тебя заточили — глупость это была или безалаберность — не суть.

Но ты был в одной из их лабораторий, где они изучают эти камни, просто, как я думаю, тебя держали в другом крыле катакомб.

— И на хрена им было делать ее в нейтральных землях, где их можем мы обнаружить?

— Нейтральная зона не просто так названа — тут и эфир нейтральный ко всем. Без примеси светлой или темной части. Об этом мало кто знает, но просто прими это как факт.

— У нас тоже подобные есть?

— Конечно. Не думаешь же ты, что они одни такие умные? Незримая война ведется по всем направлением. Да, мы нужны друг другу, но не как равные партнеры, а как одни в подчинении других.

Темные тщеславны и коварны, светлые — хитры и мастера закулисных интриг. Это и есть тот самый баланс, который бесит и одних, и других.

— И ты хочешь сказать, что мы просто… смиримся? Они напали на наследника твоего рода! Ты же сам учил: кровь за кровь!

Отец ударил кулаком по столу, отчего тарелки вздрогнули, а вилка со звоном упала на пол. Его глаза горели холодным огнём, но голос оставался спокойным, будто сталь, заточенная для удара:

— Ты думаешь, я не хочу их растереть в пыль⁈ Они посмели коснуться тебя.

Но война — не драка в подворотне. Здесь нужны не кулаки, а железные доказательства. А слова окровавленного, почти сдохшего на тот момент Орка, который и нападавших-то толком не разглядел, или твоей рычащей почище дикого зверя Навки, которая послушно скажет то, что ты ей прикажешь, ими не являются.

Я отшвырнул дочиста обглоданную кость, чувствуя, как серый источник внутри меня сжимается, будто зверь на привязи. Голод — не только к еде. К крови. К мести.

— Доказательства? — я горько засмеялся, и смех прозвучал хрипло, как рычание.

— Да я сам — доказательство! Они оставили меня в живых. Это их ошибка.

Отец резко встал, его тень накрыла меня целиком.

— Ошибка? Нет. Это расчёт. Ты жив, потому что ты — приманка. Они хотят, чтобы ты взорвался. Чтобы мы нарушили договор первыми. А потом весь мир ополчится против Темных, крича о нашей агрессии. Магический договор суров — нарушим первыми и сильно ослабнем.

Он щёлкнул пальцами, и на столе возник голографический свиток — текст договора с кровавыми печатями. Строки светились ядовито-зелёным.