Индульгенция 1. Без права выбора

Рядом с дверью стоял наш охранник в ранге темника. Ну да, внутренняя безопасность — самые сильные маги рода.

Стучаться я посчитал лишним, поэтому с ноги распахнув дверь, вошел и успел увидеть, как мачеха поспешно деактивирует браслет связи.

— Я не понял, все ли я понял!!! — взревел я раненым носорогом. — Откуда у этой змеи связь с внешним миром?!!!

— Все изъяли, как вы и приказали! –влетел в комнату встревоженный охранник, а следом за ним прибежал и второй.

— Обыскать, — коротко бросил я.

— Только посмейте ко мне прикоснуться и сгниете заживо! — зашипела мачеха, отскакивая к стене.

— Как прикажете, Ваше Сиятельство, -рявкнули охранники, преданно глядя на меня. Таким образом они проявляли служебное рвение, дабы загладить вину.

— Мразь!!! — взревела она, поняв, что все козыри у меня, и в мою сторону понесся липкий комок тьмы. Но один из охранников вовремя подставил щит, о который он и разбился.

— Все видели нападение на наследника рода? Зафиксировали? Обыскать, на грудь Осквернитель и в подвал под замок, — распорядился я. — До приезда отца не выпускать. Она себе уже приготовила комнату в пыточных Темного приказа.

Охрана действовала четко, как на учениях, и особо не церемонясь. Секунда, и на ее шее повис кулон Осквернителя — мерзкая хрень, что при соприкосновении с телом поражает источник, окутывая его дымкой, которая делала его абсолютно безвольным. Эфир переставал течь по каналам, да и вообще, все тело физически становилось слабым и похожим на кисель. Временно, конечно. Снимешь кулон, и все вернется, пусть и не сразу. Вот только чтобы его снять, нужен специальный ключ-артефакт. Снимешь насильно — и источник просто взорвется. В общем, крутая штука, даром что мерзкая.

Грозящую всевозможными карами и брызжущую ядом мачеху утащили, а я пошел искать начальника службы безопасности рода, который обнаружился у себя в кабинете. Ему уже обо всем оперативно доложили и сейчас он активно допрашивал служанку, которая и передала мачехе коммуникационный браслет.

Прислуга, гордо задрав голову, без всякого почтения посылала начальника на хрен, упрямо твердя, что она служит только Бронским, и всякие Раздоровы ей не указ. Мол, приедет князь, и нам всем хана.

Не понял? У нас где-то раздают пилюли храбрости, что ли⁈

— Всыпать двадцать плетей и выкинуть ее на улицу, — распорядился я.

— Нашли. Я вам доклад чуть позже на стол положу.

Охрана, получив указание, выволокла служанку, которая, как и хозяйка, никак не могла осознать, что их счастливые деньки позади, и остервенело осыпала нас проклятьями. Впрочем, одаренной она не была, поэтому это были просто слова, попусту потрясающие воздух.

— Кстати, Никифор Степанович, вы бы присмотрелись к своему заму.