Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Тому самому, где когда-то ее изгнанная, преданная всеми светлая душа нашла приют под моей защитой. Где она, дрожа и плача, принесла Магическую Клятву. Клятву Верности. Клятву, что сделала ее моей… собственностью. В обмен на жизнь.

Дверь коттеджа отворилась сама под моим взглядом. Запах пыли, старого дерева и… воспоминаний. Здесь когда-то пахло ее духами, книгами, страхом и надеждой. Теперь — только пыль и холод.

Я втолкнул ее внутрь. Она споткнулась, упала на колени посреди гостиной, где когда-то она стояла и смотрела на меня с немым вопросом. Теперь тоже стояла, но уже не как друг или возможная невеста.

Как рабыня, встречающая своего хозяина.

Она поднялась, отряхивая платье. Дрожь сковывала ее. Но в глазах, помимо страха, читалась старая ненависть. И… вызов.

— За что? — прошипела она. — Я ничего…

— Стабилизатор Поломатова! — мой голос грохнул, как удар грома в маленькой комнате. Пыль взметнулась с полок. — Трое сгорели. Но они делали то, что ты им приказала, Света. Твоя воля. Твоя подлость. Ты хотела, чтобы он рванул у меня в руках.

Она побледнела еще больше, но не опустила глаз.

— Не… не рванул бы! Я… я рассчитала! Ты бы только…

— Только что? — я шагнул к ней.

Она отпрянула к стене. — Только искалечился? Остался без рук? Ног? Глаз? Превратился в овощ, за которым надо ухаживать? Вот твой план? Обойти Клятву?

Ее молчание было красноречивее слов. Губы плотно сжаты, но в глазах читалось — да. Признание. Она знала, что Клятва убьет ее, если умру я. Поэтому — не смерть. Инвалидность. Вегетативное существование. Чтобы я жил, но перестал быть угрозой. Перестал быть собой.

Холодная ярость, которую я сдерживал с момента техномагической лекции, взорвалась во мне.

Не вспышкой. Ледяным вулканом. Пустошь заурчала, ликуя, требуя возмездия.

— Умно, — прошипел я. — Очень. И цинично. Подло. Ты думала, я с этим смирюсь? Что моя доброта к тебе, к бывшей пленнице, даст тебе карт-бланш?

Я вспомнил. Первые дни после Клятвы. Ее дрожь. Ее ночные кошмары. Как я не заставлял ее прислуживать. Не унижал. Разрешил учиться. Даже защищал от перешептываний за спиной. Я был… снисходителен. По меркам темных — мягок.

— Раньше… — я снова шагнул к ней, и теперь она вжалась в стену, как мышь перед удавом, — … я был твоим щитом.

Теперь же…

Моя рука метнулась, схватила ее за подбородок, рывком заставив поднять голову. Она вскрикнула от боли.

— … я стану твоей Клеткой. И твоим Палачом.

— Нет! — она попыталась вырваться, ее ногти царапнули мою руку. — Видар, прости! Я просто испугалась! Ты… ты же монстр! Ты всех убиваешь! Я…

— Боялась за себя! — я встряхнул ее, она до крови прикусила язык, и ее протестующие слова оборвались. — И решила превентивно покалечить хозяина. Нарушив Дух Клятвы, если не ее Букву.

Я с презрением отшвырнул ее.