Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

— Мавка, Навка, — его голос прозвучал четко, разрезая напряженную тишину. — Враги рода несут угрозу Видару. Клан Оборотневых. Их патриарх, Виктор Андреевич. Его братья-маги. Они — ядро. Они — источник силы для их стаи.

Он указал пальцем в сторону, где, по данным разведки, должен был находиться командный пункт Оборотневых.

— Устраните их. Полностью. Без остатка. Без возможности возрождения. Пусть их тьма поглотит их же. Пусть свет их души погаснет навеки. Идите.

Никакого кивка. Никакого слова в ответ. Мавка просто растворилась в луче солнечного света, пробившегося сквозь стрельчатое окно, оставив после себя лишь звон хрусталя и ощущение пронзительной чистоты.

Навка же словно провалилась сквозь пол, утянув за собой клок тьмы и тишины, от которой заложило уши. Они ушли. Бесшумно. Невидимо для смертных глаз.

Григорий Васильевич встал. Он подошел к стене, где висел его боевой плащ и длинный, узкий клинок, похожий на сосульку из черного льда.

— Ну что, Борис? — он взял плащ. — Пора показать этим псам, что Раздоровы не терпят у себя во дворе незваных гостей. Особенно таких вонючих и блохастых. Черный Брод ждет.

Его голос был по-прежнему спокоен. Но в нем теперь звучала сталь. Сталь человека, знающего, что его главные козыри уже в игре, невидимо идущие исполнять приговор. Страх перед адскими псами? Он казался теперь мелким, нелепым. Истинный ужас шел невидимыми путями, неся с собой свет абсолютного очищения и тьму абсолютного конца.

Виктор Андреевич Оборотнев стоял на пригорке, наблюдая, как его «Псы Нави» — огромные, покрытые черной, лоснящейся шкурой твари с горящими угольями глазами — с ревом и лязгом клыков выдвигаются к Черному Броду.

Его братья, могучие темные маги, стояли рядом, их руки были подняты, черные энергии струились от них к стае, усиливая ярость, скорость, делая шкуры псов почти неуязвимыми. Воздух дрожал от звериного рыка и гула темной магии. Виктор усмехнулся, обнажив клыки. Скоро Раздоровы узнают, что значит гнев Стаи!

Внезапно один из магов, старейший из них, Игнат, вскрикнул. Не от боли. От ужаса. Он смотрел чуть в сторону, в небольшую рощицу, где царила неестественная тишина.

В просвете между деревьями стояла… девушка? Нет. Существо из лунного света и инея.

Ее сияющие глаза были устремлены прямо на них. И в них не было ничего живого. Только холодная, безличная кара.

— Что это⁈ — проревел Виктор, инстинктивно почуяв смертельную угрозу. — Светлая? Уничтожь ее!

Игнат вскинул руки, выкрикивая заклятие черной молнии. Сгусток тьмы, способный испепелить дом, рванул к сияющей фигуре.

Мавка лишь подняла руку. Изящно. Без усилия. Луч лунного света, холодный и неумолимый, встретил черную молнию. Превращение. Черная энергия не погасла — она замерзла.