Инферно Габриеля

— Что вас так рассмешило?

— Мисс Митчелл, не торопитесь, — выдохнул он. Его голос сделался хриплым. — Вы тащите меня в постель, но еще ни разу меня не поцеловали. Не думаете ли вы, что нам нужно начать с поцелуев и пару вечеров уделить ласкам на кушетке? Потом можно будет и в постель. Я ведь еще и приручить вас не успел, настырный вы маленький котенок. А вы, насколько помню, пока что девственница. Надеюсь.

Джулию рассердила его болтовня, особенно последние фразы.

— Вы ни дня в жизни не потратили на ласки. И я, дурень вы ученый, тащу вас не в постель, а в вашу спальню.

Там вы можете спать где угодно, хоть на потолке, потому что вам необходимо проспаться как следует. А теперь идемте, и хватит вашей трепотни!

— Поцелуйте меня, Джулианна. Поцелуйте меня на ночь. — Он смотрел на нее во все глаза. Его голос понизился до бархатного шепота: — Поцелуйте, и тогда я лягу, как послушный маленький мальчик. А если вы будете очень послушным котеночком, я позволю вам лечь рядом.

У Джулии перехватило дыхание. Габриель сейчас не выглядел пьяным. Он был на удивление трезв. Его глаза сначала ласково скользили по ее телу, а затем застыли на ее груди дольше, чем допускали приличия.

Потом он начал облизывать свои губы.

«А вот и его обольстительная улыбка… пять, четыре, три, два один… обморок». К счастью, в ее нынешнем настроении Джулия не была подвержена обморокам.

Она тут же высвободилась и отвернулась, избегая смотреть ему в глаза. Она боялась смотреть, как боятся смотреть на солнце. Габриель оторвался от стены и шагнул к ней. Джулия почувствовала себя в ловушке. У нее за спиной была другая стена, а Габриель неумолимо приближался.

Ее глаза округлились от страха.

Он заманил ее в ловушку! Зверь в нем проголодался.

— Прошу вас, не надо… не надо мне… делать больно, — взмолилась Джулия.

Лоб Габриеля покрылся морщинами. Он протянул к ней руки, осторожно взял ее лицо в свои ладони и приподнял так, чтобы она смотрела прямо в его дерзкие, сверкающие глаза.

— Больно? Вам? Никогда, — прошептал он, приникая к ее губам.

Ощутив его губы, Джулия мгновенно утратила всякую способность думать и анализировать. Она погрузилась в чувства. Никогда еще в ней не было столько смелости, и никогда еще ее разум не отступал так далеко на задний план.

Его рот почти не двигался, но его губы были влажными и на удивление мягкими. Возможно, все необычные ощущения имели простое объяснение: Габриель целовался с нею, будучи сильно пьяным. Пусть и так, но ей казалось, будто их губы соединились навсегда и эту связь — сильную, настоящую — нельзя разорвать даже на секунду. Джулия не осмеливалась шевельнуться, боясь, что Габриель отпустит ее губы и уже никогда не поцелует ее снова.

Он был дерзок и нежен. Его руки осторожно гладили ее щеки.