Инферно Габриеля

— Не бросайте меня. — Его глаза приоткрылись и с мольбой посмотрели на нее. — Прошу вас. Джулианна.

Он знал, кто она, и все равно хотел, чтобы она осталась. Он не мог без нее.

Джулия снова села на кровать.

— Я никуда не уйду. Но вам обязательно нужно заснуть. Спите. Вокруг вас много света. Очень много света.

Габриель улыбнулся, вздохнул и отпустил ее руку. Джулия осторожно провела пальцем по его бровям. Габриель не шевельнулся и не открыл глаза. Тогда она стала нежно гладить ему брови. Когда-то очень давно, когда Джулия была совсем маленькой и не могла уснуть, мать вот так же гладила ей брови.

Это было очень давно, а потом мать променяла свою дочь на попытку сделать карьеру и, наконец, на бутылку.

Габриель продолжал улыбаться. Осмелев, Джулия подняла руку выше, пытаясь пальцами расчесать его спутанные волосы. Ей вспомнился день, проведенный в старом крестьянском доме. Это было в Тоскане. Местный парень повел ее гулять по полям. Там росли высокие травы. Джулия шла, касаясь пальцами их пушистых метелок. Волосы Габриеля были совсем легкими и такими же мягкими, как певучие итальянские травы.

«Видит ли сейчас Грейс, как я сижу и глажу ее сына по волосам? Может, она сама когда-то вот так же сидела и смотрела на него спящего.

Любовалась правильными чертами его лица. Гладила волосы, ямочки на щеках, подбородок. Только тогда у него на подбородке еще не росла щетина».

Вряд ли эта ночь повторится. И еще неизвестно, кем он проснется: нежным рыцарем или злобным драконом, готовым откусить ей руку и впиться в горло.

Откуда эти невообразимые перепады в его настроении? Неужели все действительно тянется из детства? Неужели вся забота и любовь Грейс оказались бессильны исцелить раны, нанесенные ему собственной матерью? Или к детским ранам добавились другие, о которых Грейс даже не подозревала? И почему он так упорно называет себя паршивой овцой в семье Кларк?

Если спросить его напрямую… Нет.

Дракона она уже видела, начиная с самого первого семинара.

Она поцеловала себе два пальца и осторожно поднесла к его губам.

— Ti amo, Dante. Eccomi Beatrice. Я люблю тебя, Данте. Я здесь, твоя Беатриче.

И вдруг ожил телефон на ночном столике. Звонок был громкий, требовательный. Джулия испугалось, что Габриель может проснуться, и схватила трубку.

— Я что, ошиблась номером? Куда я попала? — спросил хрипловатый женский голос.

— Это квартира Габриеля Эмерсона. Кто звонит?

— Полина. Позовите Габриеля.

Сердце Джулии замерло, а затем начало колотиться. Она встала и ушла с трубкой в коридор, плотно закрыв дверь.

— Простите, он сейчас не может подойти. Что-нибудь срочное?

— Что значит «не может подойти»? Скажите ему, что звонит Полина. Я хочу с ним поговорить.

— Он… не в состоянии разговаривать.

— Не в состоянии? Слушай, ты, шлюшка.