Инферно Габриеля

Смерть Майи можно было предотвратить… Это все равно что я убил бы ее собственными руками. — Габриель не торопился отнимать руки от лица, а когда отнял, долго на них смотрел, словно видел впервые. — Джулианна, я убийца. Убийца, которому наркотики оказались дороже собственной дочери.

Джулия попыталась возразить, но не успела.

— Это был несчастный случай, — тихо возразила Джулия. — Ты не виноват.

Габриель горестно рассмеялся:

— Не виноват, что зачал с Полиной ребенка? Не виноват, что обращался с нею как со шлюхой, приучил к наркотикам и требовал сделать аборт? Или скажешь, я не виноват, что, ввалившись домой, даже не заглянул в спальню? А я ведь был не настолько пьян.

Джулия крепко сжала его ладони.

— Габриель, послушай. Твое обращение с Полиной — это одно. Но в гибели ребенка ты не виноват. Это был несчастный случай. Если у нее открылось маточное кровотечение, значит ее организм не справлялся с беременностью. А если бы утром ты не вызвал «скорую», Полина умерла бы. Ты спас ее.

Габриель попытался отвернуться, но теперь уже Джулия обхватила его подбородок, заставив смотреть ей в глаза.

— Ты спас Полину. Ты же сам говорил: увидев снимок, ты захотел, чтобы этот ребенок родился. Ты согласился помогать Полине и заботиться о ребенке. — Габриель вздрогнул, но Джулия не отпускала его подбородок. — Ты не убийца. Это был всего лишь трагический несчастный случай.

— Всех денег мира не хватит, чтобы заплатить за одну-единственную жизнь.

— Жизнь, которую ты не отнимал, — возразила Джулия.

Габриель в отчаянии заслонился от нее. Их разговор происходил совсем не так, как он ожидал.

«Почему она еще здесь? Почему до сих пор не убежала?»

Джулия смотрела на него, отчаянно ища хоть какой-то способ пробить густое облако вины, которым он себя окутал.

— Ты читал роман Гюго «Отверженные»? — спросила она.

— Конечно. А с чего ты о нем вспомнила?

— Главный герой оставляет путь греха и вступает на путь покаяния. Он заботится о чужой девочке, как о своей дочери. Но префект полиции не верит, что закоренелый преступник может исправиться, и продолжает охотиться за ним. Ты сейчас похож на того префекта. А может, пора осознать себя раскаявшимся грешником?

— Ты считаешь, что за свои грехи обречен на вечные муки?

Снова никакого ответа.

— Я слушала твой рассказ и поняла: ты не позволяешь себе быть счастливым. Ты лишил себя возможности иметь детей. Ты считаешь, что потерял душу. А как же искупление грехов? Их прощение?

— Я не заслуживаю ни того ни другого.

— Ты ставишь себя в положение особого грешника? — Джулия недоверчиво покачала головой. — Когда я рассказала о себе, ты убеждал меня простить себя за прошлое и позволить себе быть счастливой.