Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Она сама будет сметена этими элементами, и я не вижу на чем и где можно остановиться. Я вижу без всяких прикрас надвигающийся призрак революции и коронную ломку всего нашего государственного строя. Если Государь разделяет мои опасения, то не остается ничего иного, как готовиться к роспуску Думы и к неизбежному также пересмотру избирательного закона 11-го декабря, наводнившему Думу массою крестьянства и низшей земской интеллигенции, а до того подумать о том, – нельзя ли лучше организовать само правительство по выбору самого Государя, удалить из него элементы, явно не сочувствующие новому строю, привлечь взамен их другие, более приемлемые для общественного мнения, и постараться внести больше порядка и законности на местах – без громких лозунгов, в то же время не отступать перед борьбою с явным насильственным захватом власти, безразлично, помощью ли Думского давления заранее рассчитанного на осаду власти или помощью ярко окрашенного еще более враждебным настроением к существующей царской власти крайних, чисто революционных, элементов.

Мои последние слова были: «Мы не выросли еще до однопалатной конституционной монархии чисто парламентского образца, и моя обязанность предостеречь вас, Государь, от такого нового эксперимента, от которого, пожалуй, уже и не будет больше возврата назад».

Государь долго стоял молча передо мною, потом подал мне руку, крепко пожал мою и отпустил меня словами, которые я хорошо помню и сейчас: «Многое из того, что Вы сказали мне, я давно пережил и перестрадал. Я люблю слушать разные мнения и не отвергаю сразу того, что Мне говорят, хотя бы Мне было очень больно слышать суждения, разбивающие лучшие мечты всей моей жизни, но верьте Мне, что я не приму решения, с которым не мирится моя совесть и, конечно, взвешу каждую мысль, которую Вы мне высказали, и скажу Вам на что Я решусь.

До этой же поры не верьте, если Вам скажут, что Я уже сделал этот скачок в неизвестное».

Не мало было мое удивление, когда в тот же день, около трех часов, едва я успел вернуться к себе на дачу, ко мне приехал брат Дворцового коменданта Д. Ф. Трепова – А. Ф. Трепов, впоследствии Министр Путей Сообщения и, на короткие время, Председатель Совета Министров, и обратился ко мне с сообщением, что ему точно известно, что его брат недавно представил Государю список нового состава министерства из представителей кадетской партии, и он чрезвычайно опасается, что при его настойчивости и том доверии, которым он пользуется у Государя, этот «безумный», по его выражению, проект должен проскочить под сурдинку, если кто-либо вовремя не раскроет глаза Государю на всю катастрофическую опасность такой затеи.