Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Несколько более сдержан был только Государственный Контролер Шванебах, как всегда в довольно неясной форме заметивший, что нужно быть очень осторожным в выборе момента для возбуждения еврейского вопроса, так как история нашего законодательства учит нас тому, что попытки к разрешению этого вопроса приводили только к возбуждению напрасных ожиданий, так как они кончались обыкновенно второстепенными циркулярами, не разрешавшими ни одного из существенных вопросов и вызывали одни разочарования.

Наше первое совещание по возбужденному вопросу кончилось тем, что каждое ведомство представит в самый короткий срок перечень ограничений, относящийся к предметам его ведения, с тем, чтобы Совет Министров остановился на каждом законодательном постановлении и вынес определенное решение относительно объема желательных и допустимых облегчений.

Работа была исполнена в очень короткий срок. В течение нескольких, специально ей посвященных заседаний, пересмотр был исполнен, целый ряд весьма существенных ограничений предположен к исключению из закона, и в этой стадии дела также не произошло какого-либо разногласия среди Министров, и только два мнения, да и то в очень острожной форме нашли себе слабое проявление в подробном заключении Совета.

Министров, которое было представлено на рассмотрение Государя, для того, чтобы Он имел возможность дать Его окончательные указания о пределах, в каких этот вопрос подлежал внесению на законодательное утверждение. Министр Иностранных Дел Извольский находил, что намеченные льготы не достаточны и было бы предпочтительным вести все дело в направлении снятия вообще всех ограничений. Государственный Контролер Шванебах, напротив того, полагал, что объем льгот слишком велик, и все дело следовало бы вести меньшими этапами, приближая к конечной цели – еврейскому равноправию – после того, что опыт даст указания того, какое влияние окажут на самом деле дарованные льготы.

Во все время исполнения этой подготовительной работы у всех нас было ясное представление о том, что Столыпин возбудил вопрос с ведома Государя, хотя прямого заявления нам об этом не делал, но все мы понимали, что он не решился бы поднять такой щекотливый вопрос, не справившись заранее с взглядом Государя.

Тем более, что у него был в руках очень простой аргумент – ею личное близкое знакомство с еврейским вопросом в Западном крае, где протекала вся его предыдущая деятельность. Он любил ссылаться на нее и имел, поэтому, простую возможность иллюстрировать практическую несостоятельность многих ограничений совершенно очевидными доводами, взятыми из повседневной жизни.

Журнал Совета Министров пролежал у Государя очень долго.