Избранное (ЛП)

Тем не менее, хотя я, вне всяких сомнений, сбился с правильного пути, я все еще продолжал считать, что через несколько минут окажусь на вершине, и оттуда начну спуск в долину. Кроме того, я заметил, что туман постепенно стал окрашиваться розовым цветом, и, не смотря на неутешительный вывод о близости заката, я утешался тем, что он может рассеяться в любой момент, и тогда я без труда смогу определить свое местонахождение. Но вместе с тем, я старался избавиться от мысли, что скоро наступит ночь, старался не впасть в отчаяние от того, что блуждаю здесь один, как это зачастую свойственно человеку, заблудившемуся в лесу или в горах; и не смотря на то, что физические силы его не иссякли, его моральное состояние оставляет желать лучшего, и наступает миг, когда он может просто лечь и ожидать того, что уготовано ему судьбою.

.. Но потом я услышал звук, который делал одиночество лучшей долей, ибо меня могла ожидать судьба, гораздо горше одиночества. То, что я услышал, напоминало волчий вой, и раздался он неподалеку, где-то впереди меня, где поросший соснами склон поднимался еще выше, к вершине - вот только к вершине ли?

Из-за спины налетел внезапный порыв ветра; груды снега обрушились с придавленных его тяжестью сосновых лап; туман пропал, словно пыль, сметенная метлой.

Надо мной раскинулись безоблачные небеса, уже окрашенные в розовые тона заходящим солнцем, и я увидел, что оказался на самом краю леса, по которому так долго блуждал.

Здесь не было спуска в долину, как я ожидал, - прямо передо мной высился крутой склон, усеянный валунами и камнями, уходящий вверх к подножию Унгехойерхорна.

Кто же издавал вой, похожий на волчий, заставивший меня похолодеть? Он был передо мной.

Не более чем в двадцати ярдах от меня лежало упавшее дерево; к его стволу прислонился один из обитателей Рога Ужаса, и это была женщина. Она была густо покрыта спутанными волосами сероватого цвета; они ниспадали с головы на плечи и увядшую, иссохшую грудь. И, глядя на нее, я понял, не только разумом, но и чувствами, что когда-то испытал Ингрэм. Ни в каком кошмаре не мог представиться столь ужасный лик; красота звезд и солнца, и зверей полевых, и лучшей части рода человеческого не могли искупить адского воплощения духа жизни.

Рот и узкие глаза, присущие только животным; я смотрел в бездну и знал, что из этой бездны, на краю которой я сейчас стоял, когда-то вышли неисчислимые поколения людей. Но что делать, если края обрушатся и увлекут меня за собой на самое дно открывшейся пропасти?..

Одной рукой она держала за рога серну, старавшуюся вырваться изо всех сил.