Избранное (ЛП)

Я пришел в себя, как приходит в себя больной после окончания действия обезболивающего. Все вокруг казалось немного нереальным, постепенно восстанавливая былую четкость.

- Вы с кем-то разговаривали, и этот кто-то не был я. Кто это был? Или что?

Он провел тыльной стороной ладони по лбу, и она заблестела от пота.

- Душа в аду, - сказал он.

Очень трудно вспомнить физические ощущения, когда они прошли. Если вам было холодно и вы согрелись, ощущение холода трудно вспомнить; если вам было жарко, а потом вы ощутили прохладу, трудно вспомнить, до какой степени жарко вам было.

Точно так же, когда все кончилось, я обнаружил, что не могу припомнить чувство ужаса, которое внушал мне призрак своим присутствием всего лишь мгновение назад.

- Душа в аду? - спросил я. - Что ты хочешь этим сказать?

Он минуту или две ходил по комнате, затем присел на подлокотник моего кресла.

- Не знаю, что видели вы, - сказал он, - и что вы чувствовали, но ни разу за всю мою жизнь со мной не происходило ничего более реального, чем то, что произошло за последние несколько минут. Я говорил с душой, которая раскаивается в содеянном так, как это возможно только в аду.

После событий прошлой ночи он знал, что ему, возможно, удастся с моей помощью установить связь с этим миром, он ускользнул, он искал меня и нашел. Он просил меня отправиться к женщине, которую я никогда не видел, и передать ей слова раскаяния... Вам не составит труда догадаться, кто это был...

- У нас есть возможность это проверить, - сказал он. - Он назвал мне улицу и номер дома. А, вот и телефонная книга! Будет ли простым совпадением, если я обнаружу, что в доме N 20 по Чейзмор стрит, Южный Кенсингтон, проживает леди Пэйл?

Он принялся листать страницы внушительного справочника.

- Да, это так, - сказал он.

Один или два раза в течение недели доктору Тисдейлу довелось посетить приговоренного к смертной казни, и он нашел его, как это часто бывает, когда исчезает последняя надежда на помилование, спокойным и полностью смирившимся с ожидавшей его участью, а не мучимым каждым часом, все ближе и ближе приближающим неизбежное. Он испытал ужас, когда ему сообщили, что его просьба о помиловании отклонена.

Но за те дни, когда надежда еще не совсем угасла в нем, несчастный до дна испил чашу мучений. За всю свою практику доктору не доводилось видеть человека, столь страстно желавшего жить, никто не был привязан к этому материальному миру чисто животной жаждой существования. Но когда ему принесли известие, что надежды не осталось, его душа освободилась из тисков напряженного ожидания, и он впал в безразличие, покорившись неизбежному.