Избранное (ЛП)

Большинство призраков, как о них рассказывают, не причиняют вреда; они, может быть, ужасны, но их визиты, как правило, остаются без последствий. Они, даже, могут быть благожелательны и настроены дружелюбно. Но их появление на Вилла Каскана отнюдь не было таким, и если бы они нанесли свой "визит" несколько иным образом, то не думаю, что мне удалось бы оправиться от него более успешно, чем Артуру Инглису.

Дом располагался на покрытом падубами холме неподалеку от Сестри ди Леванте на итальянской Ривьере, откуда открывался прекрасный вид на переливающуюся голубизну чарующего моря, а позади него светло-зеленые каштановые рощи поднимались вверх по склонам, пока не уступали место соснам, казавшимся по контрасту с ними почти черными, которые и увенчивали верхушки холмов. Раскинувшиеся вокруг дома сады пышно расцветали в середине весны, и их ароматы, ароматы цветущих магнолий и роз, смешивались с соленой свежестью ветров с моря и широким потоком вливались в прохладные сводчатые комнаты.

На первом этаже дом с трех сторон опоясывала широкая лоджия, верхняя часть которой представляла собой балкон для нескольких комнат второго этажа. Парадная лестница, широкая, со ступенями из серого мрамора, вела из холла на площадку перед этими комнатами, которых было три, а именно: две большие гостиные и спальная комната, расположенная рядом с ними. Гостиные комнаты использовались, спальная комната - нет. Далее главная лестница вела на третий этаж, где находилось несколько спален, одну из которых занимал я, а с другой стороны второго этажа с полдюжины ступенек вели к другой анфиладе комнат, две из которых в то время, о котором я веду рассказ, занимал Артур Инглис, художник; одна комната была его спальней, а другая студией. Таким образом, с площадки перед моей комнатой я мог попасть как на главную лестницу, так и на ту, которая вела в апартаменты Инглиса. Джим Стенли и его жена занимали комнаты в другой части дома; там же располагалась прислуга.

Я прибыл в обеденное время, прекрасным солнечным днем середины мая. Сады цвели и благоухали; было просто восхитительно оказаться среди прохладного мрамора виллы после прогулки от пристани для яхт под яркими, опаляющими солнечными лучами. Но (читателю придется положиться на мое честное слово, ибо иных доказательств у меня нет), едва ступив в дом, я сразу почувствовал какое-то смутное беспокойство. Это чувство, если можно так выразиться, было весьма неопределенным, хотя и очень сильным, и я помню, что, увидев письма, ждущие меня на столе, сразу же предположил, что причина моего беспокойства скрыта как раз в этих письмах.