Какого цвета убийство?

Моника все больше нервничала.

Прошло больше полминуты. Алекс пытался вычислить, какую стратегию выбрала инспектор Мандер, но, какой бы та ни была, она явно не работала. Он положил ладонь на плечо Нины.

– Могу я поговорить с тобой наедине?

– Мы отлучимся на минуту. А вы пока подумайте, заявляли родители Юханны о ее болезни или нет. Позвоните кому надо, выясните.

Они вышли из комнаты для персонала.

В коридоре, стоя рядом с доской объявлений, он спросил:

– Как, по-твоему, идет процесс?

– Я не называл бы это ложью.

– Она не говорит правды, увиливает от ответа – и это не ложь?

– Она говорит то, что считает правильным ответом, – тихо проговорил Алекс. – Она «зеленая». Рассказывает то, что, как ей кажется, мы хотим услышать.

– Я из полиции. Она не должна мне лгать, как и не должна ничего утаивать.

– При виде нас она как язык проглотила. Она всячески старается избегать конфликтов, а тут ты внезапно решила включить «плохого копа». Если повысишь голос, у нее будет нервный срыв или того хуже – обморок. С «зелеными» надо вести себя очень аккуратно, они раскрываются только в комфортных условиях.

Нина сжала губы и нахмурилась, но ничего не сказала.

– Если ты дашь мне шанс попробовать, я смогу сделать так, чтобы она рассказала, при каких обстоятельствах видела Юханну Хельмарк в последний раз. Мы же это хотим узнать?

Нина покачала головой.

– Мне все больше кажется, что этим делом должна заняться полиция. Официально. Завести дело и допросить всех свидетелей под протокол.

– Я могу убедить ее рассказать, что она думает о своей работе, выяснить, как зовут ее мужа. Если у нее есть дети, ты узнаешь, чем они занимаются. А потом мы сможем спросить, что произошло, когда исчезла Юханна Хельмарк. С «зелеными» не следует идти вот так в лоб.

Нина уставилась на него. Желваки у нее на лице напряглись, по шее поползли красные пятна. В конце концов она кратко кивнула. Вот и славно. С ее вспышкой гнева он разберется позже.

Вернувшись в комнату, они поменялись местами.

– Моника, я вижу, что вам тяжело, – сказал Алекс.

Заведующая смотрела в стол.

– Могу себе представить, как много у вас забот…

За окнами раздался дикий вопль, словно во дворе кого-то убивали. Следом – некрасивое слово, за которое родители грозятся помыть детям рот с мылом. Еще через секунду послышался строгий выговор воспитательницы.

– Здесь очень стрессовая обстановка, – констатировал Алекс.

– Да, бывает тяжело, – проговорила Моника, вытирая уголок глаза. – Большие группы, детей много, а воспитатели все временные. И без конца болеют.

– Странно, что вам не дают больше ресурсов, ведь деньги в бюджете наверняка есть, – произнес он, оглядевшись.

– Муниципалитет каждый год все сокращает и сокращает нам выплаты.